Король призраков

Глава 24

Голл

Сидя во главе стола в военном кабинете, потому что не желал принимать нашего неожиданного гостя в тронном зале, я пристально смотрел на лунного фейри, стоящего у противоположного конца стола, недалеко от двери. Это было не лучшее место для приема иностранных послов, но я не мог ступить ногой в свой тронный зал. От одной только мысли об этом желудок наполнялся кислотой.

После ритуала сервиума я проводил советы за этим столом – я не покидал этот кабинет уже несколько недель, поэтому нового гостя пригласил тоже сюда. Я был почти благодарен высокомерному глупцу из Изоса, который смотрел на меня непроницаемым взглядом.

Впервые за две недели я почувствовал не только жгучую ярость или отвращение к себе. За исключением тех кратких, иллюзорных мгновений между сном и бодрствованием, когда я ощущал ее сладкие губы на своих и погружался в горячую плоть, я не испытывал ничего, кроме чистого гнева. Каждое утро я желал вернуться в те приятные сны, в которых она хотела меня, в которых я не видел слез, льющихся из ее глаз, пока трахал ее.

Так что теперь я был рад обратить свой гнев на кого-то еще, кроме себя. Когда он изложил причину своего прибытия в Нортгалл, я долго молчал, после чего заговорил негромко и ровно.

– Принцесса Уна здорова и довольна, – холодно сообщил я ему. – Вы можете вернуться и передать это ее брату.

– Простите, милорд…

– Обращайтесь «повелитель» или «король Голл», – рявкнул Кеффа, стоявший справа от посла. – Перед вами не простой лорд.

Светловолосый посол выпрямил спину, его бледно-голубые крылья напряглись.

– Прошу прощения, король Голл, – заново начал он, – но мне дали четкие указания поговорить с принцессой Уной наедине, чтобы убедиться, что ее не принуждают говорить то, что велено.

– Что я не принуждаю, – уточнил я.

Ему хватило ума промолчать, стиснув зубы. Он держал руки сложенными за спиной, собранный и официальный.

Я раздумывал, стоит ли встать, пересечь кабинет и ударить посла по лицу или вызвать Уну, чтобы встретилась с ним в моем присутствии. У меня не было никакого желания позволять ей оставаться наедине с любым мужчиной, тем более с этим щеголем в красивом наряде и с еще более красивым лицом.

Но от мысли о том, что она придет и объявит меня отвратительным чудовищем, в чем она убедилась лично, моя кровь закипела, а сердце судорожно сжалось.

Внезапно дверь резко распахнулась, заставив меня вскочить на ноги, положив руку на кинжал у пояса. Пулло с мрачным видом стремительно ворвался в кабинет, за ним быстро последовали Феррин и Мек.

– Что такое? – рявкнул я.

Мельком взглянув на посла, Пулло прошел мимо него прямиком ко мне, его длинная коса болталась за спиной. Мек и Феррин не отставали. Оказавшись передо мной, все трое опустились на одно колено и склонили головы, словно ожидая наказания.

– Что? – прорычал я.

Пулло подошел ко мне и прошептал на ухо, слишком тихо, чтобы не слышал посол:

– Ее нет.

От этих двух слов меня ослепила паника.

– Мы ищем ее повсюду во дворце и садах, но не можем найти.

Мой взгляд метнулся к послу, на его суровом лице читалось любопытство. Он знает? Поэтому прибыл? Помочь принцессе сбежать и вернуть ее домой? Бессмыслица.

И все же она наверняка ненавидит меня достаточно, чтобы бросить. Она как-то связалась с ними? За все это время, что я избегал ее, она сумела передать весточку своим сородичам?

Пулло сделал шаг назад, склонив голову. Я чувствовал, как моя магия переполняется яростью, заряжая воздух вокруг меня.

– Кеффа. Отведи посла в комнату без окон. Я не хочу, чтобы он улетел.

– Вы собираетесь заточить меня в тюрьму? – возмутился посол.

– Немедленно, Кеффа, – рявкнул я, мой голос эхом отразился от черных каменных стен.

Кеффа быстро вывел посла из кабинета, закрыв за собой дверь и оставив меня с Пулло, Меком и Феррином.

– Объясните, – потребовал я, холодная ярость леденила кровь.

– Повелитель, – начал Мек, подняв голову, – сегодня утром она гуляла по саду с Хавой, затем вернулась с ней к себе в спальню. Мы не отходили от двери. Служанка принесла обед, как обычно, но вернулась из комнаты с подносом в руках и спросила, где мизра.

Феррин наконец тоже встретился со мной взглядом.

– Мы немедленно обыскали комнату и никого не нашли. Мы не покидали свой пост, король Голл. Клянусь, не покидали.

Я вылетел из кабинета, все трое следовали за мной. В коридоре нам встретился тяжело дышавший Сорин, по-видимому бежавший в кабинет.

– Мы учуяли ее запах, а также запах Хавы. Они пошли по восточной тропе через Эшервуд. Избранные сейчас седлают коней.

Эта тропа заканчивается у реки, вдоль которой можно двигаться на юг до самой границы с Люмерией. А оттуда домой, в Изос.

Я думал, что знаком с яростью, но ничто не подготовило меня к горящему в крови жидкому пламени, которое сжигало меня изнутри.

– Сорин, поведешь Избранных за ними.

Он нахмурился сильнее:

– Вы не едете?

– О, я еду, – прорычал я. – Хавалла скоро останется одна. – Если они действительно одни и им не помогает какой-нибудь другой посланник Изоса. – Верни ее. Я позабочусь о своей мизре.

Не говоря больше ни слова, я развернулся к дворцовым кухням – ближайшему выходу в сады. На мгновение подавив ярость, но не скрывая срочности, я мысленно связался с Дракмером.

«Надо лететь, брат. Будь готов»

.

Все разбегались с моего пути, когда я пронесся по коридору и через кухни к выходу. Дракмер раскатисто зарычал, ожидая меня на поляне за марагордовой рощей, где он отдыхал, когда не странствовал по небу или не охотился в Мирланде.

Поддерживая нашу ментальную связь, я показал ему, куда лететь, пока взбирался по его плечу в седло.

– Лети, Драк!

Мгновенно мы поднялись в воздух, устремившись к Эшервуду и восточной тропе. Сорин и все Избранные выезжали верхом из конюшен справа от дворца, но я сосредоточился на тропе.

Я не верил, что она сделает это. Даже после ритуала сервиума я не думал, что она возненавидит меня настолько, что попытается вернуться на родину. Она знала, что, если нарушит свои обеты, я могу наказать ее народ. Мои гарнизоны все еще стояли по всей Люмерии. Я мог бы уничтожить их всех силой фейского огня, живущей во мне.

Особенно сейчас, сгорая от горечи и предательства, что она поступила так мной. Что она оставила меня.