Король призраков

Глава 20

Уна

Я сидела на кушетке лицом к потрескивающему огню, готовясь к ритуалу, к своей возможной смерти. Под церемониальным плащом из черного бархата на мне была черная шелковая сорочка без рукавов – весьма скудное одеяние, чтобы испустить последний вздох.

После вчерашней встречи с Дальей я не покидала спальню. Хава не стала настаивать на ужине с королем, и сам Голл тоже ни разу не зашел.

Некоторое время я злилась, что он притащил меня обратно в Нэкт-Мер, чтобы унизить в этом варварском обряде и сделать своей… Нет, я больше не могла приравнивать его мизру к шлюхе.

Но в моем представлении эти понятия не слишком отличались. Он может считать мое чрево важным и поэтому защищать меня, пока я не рожу ребенка, которого он так желает. Но что будет со мной потом в этой нечестивой стране, где из публичного совокупления и укусов устраивают праздник? Оставят ли мне Мека и Феррина в качестве охранников, когда он отпустит меня или отправит жить в ближайшую башню?

– Госпожа, – позвала Хава. Она опустилась на колени у моих ног и взяла мою ладонь. – У вас холодные руки, – нахмурилась она и начала растирать ее своими крошечными пальцами, чтобы стимулировать кровообращение. – Король Голл хотел поговорить с вами, прежде чем жрицы придут отвести вас к Нэкт-Ликензель.

– Нет, – отрезала я. – Скажи королю, что я увижу его в тронном зале на ритуале сервиума.

Она опустила голову, согревая мою вторую ладонь, затем положила их обе мне на колени. Ее присутствие успокаивало. Пусть мы подружились совсем недавно, я знала, что она искренне заботится обо мне, а я о ней. Хава была моим единственным настоящим товарищем здесь. Я сохраню это чувство – что я любима и что я сильная дочь изосского королевского рода – в своем сердце, когда пойду на их церемонию, надеясь выжить.

Она подошла к столу у камина, на котором стояла нетронутая еда, и вернулась ко мне.

– Вот, – прошептала она, хотя никто не мог нас услышать. – Выпейте. – Она протянула кубок с мевианским вином. – Я взяла его на кухне, пока повара не видели. Они все равно слишком заняты пиром. Выпейте, Уна.

Я взяла кубок и с радостью осушила половину.

– Пир, который они устроят в честь того, что их король возьмет себе мизру, я полагаю.

– Да, – тихо согласилась она. – Будут танцы и развлечения. Все будут праздновать, когда вы станете королевской мизрой.

– Рада, что хоть кого-то это порадует, – горько сказала я.

Хава погладила меня по голове. Она потратила много часов, заплетая крошечные косички по всему переду и соединяя особым образом, так что все они были плотно зафиксированы ото лба и до ушей. Волосы сзади она тоже заплела и уложила, пока не получилась одна длинная коса, спускающаяся до самых ягодиц. Она сказала, что это традиционная церемониальная прическа для каждой мизры или фейри.

Хава помогла мне подняться, или, скорее, я помогла ей поднять меня, поскольку она была намного меньше. Она порхала вокруг, разглаживая мой плащ.

– А как насчет ритуалов для других пар? – спросила я. – Существует ритуал союза между двумя темными фейри? Они тоже проводят ритуал сервиума?

– О да. Их церемонии гораздо скромнее и менее официальные, чем у короля, конечно. И нет испытания в Нэкт-Ликензеле.

– Конечно, – добавила я с горечью. – А призрачные фейри берут своих женщин на глазах у всех?

Она нахмурилась, ее красные глаза задумчиво блестели, пока она укладывала косу мне на плечо.

– Нет. Они, вероятно, и так совокуплялись много раз до церемонии. Это происходит за закрытыми дверями. – Она мягко улыбнулась. Я не смогла ответить ей тем же. – Но они их кусают. Это знак публичного присвоения. На этом церемония заканчивается и наступает время праздновать. Пировать.

– Почему король… – Я не смогла произнести это.

Хава все равно поняла, что я хотела узнать.

– Король, берущий свою женщину в присутствии всего двора, – тихо произнесла она, – это больше, чем символ. Так он показывает всем, что его семя уже живет внутри нее. Это удерживает любых соперников от попыток отобрать то, что принадлежит ему. Если она достойный сосуд для его наследника, из благородного рода, как вы, то все должны знать, что он присвоил ее.

Той ночью в шатре Голл говорил что-то похожее насчет врагов.

– Но призрачные фейри кажутся так беззаветно преданными ему. Избранные убьют любого, кто осмелится напасть на него или… – Я замолчала, понимая, что полностью верю в это. – Или его мизру.

Она решительно кивнула.

– Это правда. Но после убийства отца королю Голлу пришлось многих казнить или изгнать. Были те, кто верно служил королю Закилю, но быстро сменил сторону после его смерти. Король Голл проявил к некоторым из них милосердие, позволив доказать свою преданность. Они это сделали, но всегда есть шанс, что узурпатор захочет занять его место.

Раздался тихий стук в дверь. Мы с Хавой обернулись и увидели, как вошла Далья, одетая в черное бархатное одеяние, похожее на мое. Ее рога и волосы покрывала черная кружевная вуаль, опускавшаяся до середины лица, так что были видны только губы.

Она почтительно присела в реверансе.

– Пора, мизра.

Из-за двери я услышала монотонный шепот и почувствовала пряный аромат жженых благовоний. Я подошла к Далье и встала прямо перед ней.

– Я готова.

Она подняла взгляд, на ее лице смешались благоговение и восхищение.

– Вы готовы, – согласилась она, изучая мое лицо.

– Прошу прощения, – сказала она, подходя ближе и надевая мне на голову капюшон плаща. – Следуйте за мной, мизра.

Она вышла в полутемный коридор. Я последовала за ней.

По обе стороны от моей спальни в два ряда выстроились десять призрачных жриц, одетых в черное, которые тихо произносили что-то нараспев. Я уловила только слова «

древний

», «

связь

» и «

дом

». Первые жрицы держали фонари с синим углем, который отбрасывал потусторонний свет на стены коридора. Двое следующих, стоящие вторыми, держали золотую цепь, к которой крепился шар с курящимися благовониями, наполняя воздух легкой дымкой.

Далья остановилась перед жрицами с фонарями, так что я встала между ними. Пение прекратилось. Я заметила, что в коридоре нет моей обычной охраны. Короля Голла тоже не было. Не было никого, кроме жриц. Когда я бросила взгляд в спальню, Хава тоже исчезла.

Мы двинулись вперед, жрицы тихо пели на языке демонов, мелодичный звук гипнотизировал, пока меня вели по коридору и лестнице.