Король призраков

Глава 17

Уна

Голл смотрел на меня через стол – в его драконьих глазах отражалось пламя свечей, их хищный блеск заставлял замереть на месте, и я чувствовала себя пойманной в ловушку. Мое дыхание участилось, и я задумалась, что происходит в разуме этого темного фейри.

Они определенно думают иначе, чем мы в Люмерии. Среди моего народа их главный бог Викс считается разбойником и волокитой. Но здесь он совсем не такой. Здесь он сильный, могущественный лидер, который, судя по всему, заботится о своей паре и своем народе.

Это заставило меня задуматься о нашей богине Люмере. Что они думают о ней? Что думает

он

?

Тяжело сглотнув от его пристального взгляда, я отвела глаза, заметив пересекающую луну тень. Дракмер.

Встав, я подошла к каменной балюстраде и плотнее запахнула его плащ, удивляясь ощущению удовольствия, которое рождалось, стоило глубоко вдохнуть окружающий меня запах Голла. Я услышала, как он двигается, а затем почувствовала его тепло за спиной.

Легкий ветерок шелестел в серебристых листьях под лунным светом, привлекая мое внимание. Листья только начинали опадать, погода становилась холоднее.

– У нас в Изосе нет подобных деревьев.

– Насколько мне известно, эшеры растут только в этой части Нортгалла.

Он стоял очень близко, но не касался. И это было более интимно.

– Есть старая легенда о том, как эшеры получили свои голубые листья.

Его голос был шелковистым рокотом.

– Правда? – спросила я, загипнотизированная этой внимательной, благородной стороной короля Голла.

С самого начала, и особенно с тех пор, как мы покинули Валла-Локкер, я видела его либо сердитым, либо равнодушным, либо насмешливым. Интересно, он стал мягче, потому что вернулся домой, с победой и короной? Независимо от причины, я жаждала этой его стороны.

– Расскажи, – попросила я.

Он помолчал мгновение, а затем заговорил:

– История гласит, что первый призрачный король впал в глубокий траур, когда его мизра умерла, рожая их второго ребенка. Он отказался сжигать ее на погребальном костре, как того требовал обычай. Вместо этого он в одиночку отнес ее в лес за Нэкт-Мером.

Он сделал паузу, а затем продолжил:

– Его скорбь была так велика, что он сел под самым старым деревом в лесу, перерезал себе запястья кинжалом и умер, держа мизру в объятиях. Их голубая кровь смешалась и просочилась в землю, в самые корни леса. С тех пор на эшерах распускаются голубые листья, окрашенные кровью, горем и любовью первого призрачного короля и его мизры.

Еще один порыв ветра пронесся по деревьям, еще больше тонких листьев, кружась, опустились на лесную землю, словно в память об этой истории.

– Прекрасно, но грустно, – тихо сказала я, – но действительно ли призрачный король покончил с собой из-за своей мизры? В реальной жизни, я имею в виду.

Я не могла представить, чтобы призрачный король так сильно горевал из-за наложницы.

Голл наконец встал рядом со мной, между его бровей залегла складка.

– Почему нет?

Сбитая с толку, поскольку Голл сам сказал мне, что цель мизры – выносить наследника короля и быть одной из множества его любовниц, я отвернулась. Я не могла выдержать его пристального взгляда, который, казалось, пытался проникнуть в мои мысли.

Вместо ответа я наблюдала, как Дракмер кружит ниже, затем широко расправляет крылья, парит и приземляется на открытой площадке между дворцовым садом и Эшервудским лесом. Опавшие серые листья эшеров взвились в воздух, когда он бил крыльями при приземлении.

Дракон поднял морду к нам, принюхиваясь, и издал гортанный звук. Прозвучало радостно. Я тихо рассмеялась.

– Что?

Голл стоял близко к моему левому боку.

– Он как будто здоровается.

– Так и есть. Хочешь спуститься и повидаться с ним?

Я оглянулась через плечо, встретившись с вопросительным взглядом Голла. Мне показался странным его вопрос. Его холодная маска вновь вернулась, больше не было внимательного охотника, которого я видела всего минуту назад за столом. Тем не менее в его лице проглядывала настороженность. Уязвимость. Он хочет, чтобы я узнала его дракона поближе?

– Да, – наконец ответила я.

Он моргнул и опустил взгляд, приподняв уголок своего широкого рта.

– Сюда, моя мизра.

И снова я внутренне поморщилась от этого обращения. Я не была уверена, что когда-нибудь привыкну к тому, что меня называют словом, которое по сути означает прислугу. Сексуальную прислугу.

Отбросив эти мысли (что толку сетовать на свою новую жизнь?), я последовала за ним через его спальню, желая замедлиться и полюбоваться убранством. Стены просторной комнаты от пола до потолка были задрапированы черным и золотым, за исключением камина, сделанного из белого мрамора, как и мой. На нем были вырезаны замысловатые узоры и фигуры, я хотела им полюбоваться, но Голл поторопил меня.

Я замешкалась, когда он скрылся за ширмой для переодевания. Затем он вышел из тени, широко улыбаясь и блеснув клыками.

– Испугалась, Уна?

Мои крылья под плащом дернулись. Я подняла подбородок.

– Конечно нет. Если бы ты хотел навредить мне, то мог бы сделать это в любое время.

– Это правда, мизра. – Его голос звучал низко и интимно. – Идем.

Он мотнул головой, чтобы я следовала за ним, и развернулся.

За ширмой не оказалось ничего, кроме гардероба с одной стороны и стены. Голл прижал ладонь к стене и надавил, дверь щелкнула, открыв проход на темную каменную лестницу. В комнату ворвался порыв прохладного воздуха.

– О. – Я встала рядом и улыбнулась. – Умно.

Драконьи глаза задержались на моем лице на мгновение дольше, чем нужно, вновь нагнетая напряжение между нами, затем Голл первым шагнул в дверной проем.

– Возьми меня за руку. Лестница винтовая, и у нее крутые ступеньки.

Я взялась за руку, которую он протянул мне в темноте.

–

Etheline

, – прошептал он.

На другой его ладони возник оранжевый огненный шар. Магия потрескивала в воздухе, и от ее близости мои губы покалывало. Я облизнула их, желая попробовать его магию на вкус. Она была такой мощной, что я чувствовала, как она давит мне на грудь, словно хочет проникнуть сквозь кожу и вцепиться в кости.

Я жаждала иметь подобную магию. У меня был дар богов, заменивший мою целительную, но я никогда не смогла бы сделать что-то столь необычное, как призвать фейский огонь одним лишь словом.