Король призраков

– На самом деле, я много изучала вашу культуру, – дружелюбно призналась она.

По телу прокатилась еще одна волна тепла.

– Правда?

Она замолчала, чтобы прожевать и проглотить еще один кусочек, что успокоило меня.

– Мне стало любопытно после того, как меня сюда притащили. – Она промокнула губы салфеткой. – В первый раз, я имею в виду.

Я откинулся назад, положив руку на кубок с вином на столе.

– Ну конечно, тебе стало любопытно.

Ей захотелось узнать о фейри, которые взяли ее в плен и запытали почти до смерти.

Мое любопытство тоже проснулось.

– И что ты узнала?

– Многое, – улыбнулась она, прежде чем откусить запеченной свинины.

– Например?

– Только призрачный фейри из драконьего рода может занять трон. Три тысячелетия назад один фейри попытался, когда павший в битве король не оставил наследников.

– Укахаан.

– Да! Так его звали. – Она открыто улыбнулась, еще больше меня завораживая. – Тебе тоже нужно есть, Голл.

Мне нравилось, когда она называла меня по имени, а не повелителем, что сохраняло бы дистанцию между нами. Мне не должно было это нравиться. Я не должен был хотеть близости, но я хотел.

Я подвинулся вперед и продолжил есть.

– В общем, – добавила она, – Укахаан не успел зачать наследника до того, как погиб в бою. В то время они воевали с фейри теней, хотя я так и не поняла почему.

– Отношения между призрачными и тенями всегда были напряженными.

– Интересно. Похоже, тебе известна эта история.

– И все же я хотел бы услышать ее от тебя, – признался я.

Ее щеки покрылись румянцем, и она продолжила:

– Другой призрачный фейри, Тайкель Двурогий, занимал трон примерно пять дней, пока его не отнял другой фейри из драконьего рода. Вместе с головой. По крайней мере, так гласит история.

– Что еще ты узнала? – спросил я.

– Нашли мальчика с идеальными драконьими глазами. Голубыми с золотой сердцевиной. – Ее вилка замерла на полпути ко рту, когда она уставилась на меня через стол, глядя в очень похожие глаза. – Его посадили на трон.

– Это был мой прапрадед. Но это не он отрубил голову Тайкелю Двурогому, – поправил я. – Об этом позаботился королевский совет и бывшие Избранные Укахаана.

Она сделала глоток вина, затем опустила взгляд на стол, покусывая нижнюю губу своими идеальными зубками. Отвлекшись, я не сразу понял, что она что-то недоговаривает.

– О чем ты хочешь спросить? – Я вернулся к своей тарелке, почти закончив с едой.

– Есть многое, что не попало в записи о темных фейри. – Она помедлила, затем добавила: – Некоторые ученые утверждают, что обладают знаниями, хотя я не уверена.

– Спроси меня.

Я поднял свой кубок и откинулся на спинку стула.

– Говорят, что твои предки спали с драконами. Вот откуда у тебя такие глаза.

Наконец она подняла голову и смело посмотрела мне в глаза. Это разожгло огонь внизу живота. И еще ниже.

– Ты же видела Дракмера. Думаешь, такое возможно?

– Ну, нет. Не с таким, как Дракмер. Но не все драконы такие большие.

Я закатил глаза:

– Ох уж эти лунные фейри со своими сказками.

Она рассмеялась, и этот звук заставил меня замереть на месте. Я впервые видел и слышал, как она смеется, и не просто слышал. Я чувствовал, как ее смех дрожит во мне, распаляя кровь еще больше. Завораживающий и соблазнительный.

Я должен остерегаться ее. Должен держать ее на расстоянии. Но реальность моего мучительного состояния, когда я совершенно теряю дар речи просто от ее смеха, предупреждала об опасности. Особенно для призрачного короля. Того, кто должен проявлять силу и демонстрировать суровую, одинокую маску, чтобы удержать трон.

– Тогда какова же истинная история? – наконец спросила Уна, все еще широко улыбаясь.

Поставив кубок на колено, я откинулся на спинку стула и начал рассказывать:

– Однажды бог солнца Солзкин заточил Викса в пустыне. Прикованный к скале, он был вынужден сгорать под палящими лучами солнца за свое преступление против Солзкина.

– Какое преступление?

Она положила салфетку на тарелку, в которой осталось лишь немного еды, что успокоило меня, и поплотнее закуталась в мой плащ.

– Викс прошел мимо одного из храмов Солзкина, не воздав почестей и не принеся подношения. Викс редко покидал свой дом в горах, потому что остальные боги его ненавидели. Они всегда искали повод наказать его.

Между бровей Уны пролегла тонкая морщинка.

– Я никогда не читала такого о Виксе.

– Тогда что ты о нем знаешь? – спросил я с любопытством.

Она пожала плечом, отчего плащ соскользнул, обнажив изящный изгиб ее ключицы и тонкую шею. Я с трудом сглотнул.

– Только то, что он любил женщин и интрижки. Именно этим он обычно злил богов в наших историях.

– Конечно, – фыркнул я. – Таким его воспринимает ваш народ.

Она ничего не сказала, но морщинка между ее бровей стала глубже.

– Викс был прикован к той скале много десятилетий, страдая без воды и тени, он был уверен, что умрет. Хотя боги бессмертны. Но боль была столь велика, что он желал смерти. Однажды он заметил далекое темное пятнышко на голубом небе. Небо в этой пустыне всегда было ясным и ярким. Пятнышко становилось все больше и больше, пока он не разглядел хлопающие крылья. Это был огромный дракон.

Взгляд Уны посветлел, уголки губ дрогнули. Ей нравилась эта история.

– Дракон оказался старым самцом, королем своего вида с черной чешуей и серебряной гривой от головы до кончика хвоста. Он снизился и приземлился с оглушительным ревом. Викс ничего не сказал, его горло слишком пересохло, а тело слишком устало, чтобы даже протестовать, если бы дракон решил его съесть. Но этого не произошло.

Брови Уны поднялись, она подалась вперед, захваченная историей. Я улыбнулся ее нетерпению.

– Одним движением когтей дракон разорвал цепи. Викс упал на колени, задыхаясь, отчаянно желая воды. Дракон, казалось, понял. Он надрезал свою шкуру и протянул кровоточащую лапу Виксу. Не колеблясь, бог пил кровь, пока не насытился. Это дало ему силы подняться. Он взобрался на спину дракона и вернулся в свой горный дом. Дракона звали Сильвантис.

– Тот, статуя которого стоит в храме? И который вырезан на дверях дворца?

– Он самый.

Она откинулась назад и покачала головой в недоумении.

– Уму непостижимо. Дракон увидел страдания Викса и решил спасти его? Когда сам наверняка был голоден и хотел пить.