Страница 26 из 127
– Какое это имеет значение, если я всего лишь сосуд для твоего наследника?
– В этом плане – никакого. Но это важно для меня.
Я не могла объяснить внезапной ярости, отразившейся на его лице, собственнического безумия в его глазах.
– Я девственница, – выпалила я, щеки запылали от румянца.
Он внимательно всматривался в меня и, кажется, наконец поверил. Но не закончил.
– Сколько раз он прикасался к тебе? – вкрадчиво спросил он. – Твой нареченный.
– Что? – только и сумела выдохнуть я в шоке и панике.
Он запустил свою когтистую руку в мои волосы и накрыл затылок, захватив в плен. Потом я почувствовала его вторую руку на своем бедре, пальцы задирали ткань моего платья.
– Скажи мне, сколько раз он прикасался к тебе, Уна. – Мое имя на его губах звучало с бархатной лаской.
– Он… не прикасался.
– Прикасался. – Ткань моего платья и сорочки сбилась в комок между нами, подушечки его пальцев медленно двигались по моему бедру от внешней стороны к внутренней. – Сколько раз?
Золотая окантовка его вертикального зрачка ярко горела на голубом фоне, я часто дышала и цеплялась за его закованное в доспех предплечье.
– Голлайя, пожалуйста.
– Скажи. – Наклонившись к моему уху, он прошептал: – Я верю, что ты девственница, Уна, но я узнаю, сколько раз тот синекрылый засранец касался твоего тела.
Его пальцы скользнули ближе к развилке моих бедер. Я ахнула и встала на цыпочки, ужаснувшись внезапному приливу жара внизу живота и пониманию, что я в равной степени испугана и возбуждена.
– Если он касался тебя здесь, мне придется его убить, – прошептал он с бархатной мягкостью, продолжая приближаться к моему обнаженному лону.
– Нет. Он не касался меня там.
Он замер и поднял голову, чтобы смотреть мне в глаза.
– А где?
– Он… – Я прочистила горло, все еще остро ощущая длинные, сильные пальцы, которые теперь собственнически обхватили внутреннюю часть моего бедра. – Один раз он меня поцеловал и…
Я отвела взгляд.
Голл отпустил мой затылок и взял за подбородок, возвращая мой взгляд на место. Вторая рука по-прежнему удерживала мое бедро.
– И?
Я шумно выдохнула, стесняясь признаваться в том, о чем с трудом сумела рассказать Мин в уединении своей спальни. Это случилось после пира, когда он остановил меня в коридоре, выпив слишком много вина.
– И он касался моей груди. Но я сказала ему, что это неприлично, и он сразу же прекратил.
Ну, может, не сразу же, но почти. Я сильнее стиснула зубы. Голл склонил голову набок, похоже, все еще сомневаясь в моей искренности.
– Два раза. Это все. Я клянусь.
Я все еще не могла понять, почему это важно и почему его это волнует, но мне надо было закончить этот ужасный разговор.
Наконец его губы растянулись в очаровательной улыбке.
– Хорошо.
Нежно сжав напоследок мое бедро, он убрал руку и опустил мои сорочку и платье на место. Он даже разгладил образовавшуюся на бедре складку. Я отпихнула его руку, пытаясь восстановить ощущение контроля, щеки пылали от жара и смущения.
Продолжая веселиться, он решительно сделал шаг назад, пока я разглаживала несуществующие складки, успокаиваясь после того, что он только что сделал. Или почти сделал. Мое сердце продолжало колотиться от чувства, в котором я боялась признать желание.
Потом до меня дошло.
– Откуда ты знаешь, что у Гэла синие крылья?
Он, конечно, не ответил, только выгнул бровь. Его самоуверенность и агрессивная фамильярность задели меня и разожгли мой гнев.
– Значит, я просто вручаю себя тебе и исполняю твою волю, хотя ни слова не слышала от брата? Он считает меня мертвой, хотя тебе это неважно. И откуда мне знать, что ты правда окружил Изос и можешь требовать от меня подобное? – Я горько усмехнулась. – Может, ты врешь, чтобы держать меня здесь послушной пленницей? Я легко могу убить себя и помешать зачатию ребенка. Армия моего брата все еще может победить.
Он молча смотрел на меня с совершенно нечитаемым лицом. После чего напряженно кивнул.
– Идем со мной, Уна.
Он развернулся и пошел к двери.
– Если не пойдешь, мне придется тебя нести.
Он открыл дверь и пошел дальше. Я раздраженно фыркнула и последовала за ним.