Король призраков

– Следи за ней, – прорычал он одному из воинов и захлопнул дверь.

Я сползла на пол, прижалась спиной к деревянной стенке и подтянула колени к груди, обняв их связанными руками. Дрожа от тошноты, страха и потрясения, я молчала и слушала.

Пограничье разделяло Нортгалл и Люмерию, территории темных и светлых фейри. В тавернах и постоялых дворах по всей пустынной местности между двумя королевствами останавливались и светлые, и темные фейри. Очевидно, меня спрятали на случай, если поблизости окажется кто-нибудь из моего народа.

Мои похитители подошли ближе к стойлу. Я услышала еще один голос, намного моложе, говоривший на демонском языке, после чего некоторых лошадей увели. Должно быть, конюх.

– Значит, скоро все закончится, – сказал один, в котором я узнала Эрлика.

– Если король Конналл не хочет проблем, – произнес более глубокий голос предводителя.

– Как думаешь, король Закиль вернет ее, когда закончит с ней?

– Он планирует отправлять ее отцу по кусочкам, пока Конналл не сдаст Люмерию, – сказал предводитель. – Мы знаем аппетиты нашего государя. Сначала он основательно попортит ее для брачного ложа. Они могут не захотеть то, что от нее останется, когда наконец подпишут договор.

Раздался взрыв смеха. Мой желудок скрутило. Я закрыла глаза и прикусила кляп, не желая слышать, как они бессердечно смеются над моей печальной судьбой. Теперь, когда я узнала планы короля, стало еще хуже.

Если бы я могла достать оружие, то убила бы себя. Тогда они не смогли бы торговаться. Тогда мой брат не был бы вынужден сдаться, а наш народ перестал бы страдать от зверств Нортгалла.

Я сосредоточилась на том, чтобы успокоить дыхание, почти не прислушиваясь, когда кто-то вернулся с едой, и они принялись громко есть. Через некоторое время я услышала, как открылась дверь в мое стойло, и вздрогнула.

– Гилан, ты чего творишь? – спросил Эрлик.

– Покормлю ее, – ответил тот, явно самый младший по званию среди них.

– Никакой еды, – сказал предводитель. – Ее вырвет во время скачки. Только воду.

– Если попытается закричать, ударь ее, – добавил Эрлик.

У меня внутри все сжалось, когда вошел молодой воин с кожаной флягой. Несмотря на возраст, выглядел он не менее угрожающим, возвышаясь надо мной. Я не шевелилась, он опустился на одно колено и положил флягу на сено.

– Наклонись, – сказал он, показывая на веревку у меня во рту. – И не кричи, когда я сниму ее.

Глядя ему в глаза, я подалась вперед, позволяя ему ослабить веревку. Я всхлипнула от облегчения, когда смогла закрыть рот, нежную кожу растерло до боли.

– Пей. – Он поднес флягу к моим губам.

Я пила, пока не поперхнулась и не закашлялась.

Он присел рядом.

– Тише. Передохни.

Он не улыбался, но в его желтых глазах, устремленных на меня, читалось сочувствие. Это было неожиданно. Я понимала, что ему не настолько жаль меня, чтобы помочь сбежать, но, может быть…

– Еще? – Он поднял флягу.

Я кивнула, заметив, что у него много клинков в разных ножнах на поясе и груди. Впереди за широкий ремень был заткнут узкий клинок. Но, помогая мне пить, он все равно держался слишком далеко, чтобы дотянуться. После третьего глотка он спросил:

– Хватит?

Я опять кивнула. Он положил флягу и наклонился, чтобы снова завязать кляп. Я подалась вперед, притворяясь, что хочу ему помочь. Этот отвлекающий маневр обеспечил мне нужное расстояние. Медленно я подняла руки – все еще связанные в запястьях – и вытащила маленький кинжал.

– Что ты?.. – Он отстранился, хмуро глядя на свой ремень.

Крепко сжав кинжал обеими руками и помолившись богине, я направила лезвие к горлу.

– Нет!

Он быстро обхватил своей когтистой ладонью мои стиснутые кулаки, остановив острие, которое лишь оцарапало кожу.

Я расстроенно выдохнула, кляп вернулся на место, слезы щипали глаза, пока я взглядом умоляла его позволить мне это сделать.

– Что такое? – раздался в открытом проеме голос предводителя.

Гилан отвел взгляд, вытянул из моих рук кинжал и встал.

– Она пыталась навредить себе, милорд.

Предводитель сел на корточки рядом со мной, поддел пальцами мой подбородок и заставил посмотреть в свои алые глаза. Он пристально рассматривал меня.

– Да, – пробормотал он словно про себя. – Ты пошла бы на это, да?

Я ничего не ответила. Да и не могла из-за веревки во рту.

– Нет, миледи. – Его голос был жестким и холодным, словно безжалостный кнут. – Вы заплатите за то, что начали эту войну. И прежде, чем мы отправим твой прелестный труп обратно твоей семье в Изос, вы ее закончите.