Король призраков

– Откуда ты знаешь, что он меня куда-то возил?

– Я подозревала.

Я улыбнулась, вспоминая день, проведенный в замке.

– Он возил меня посмотреть Виндолек, дом его матери, когда она была еще жива.

В груди защемило от горько-сладкой боли, когда я вспомнила выражение лица Голла, рассказывающего о ней. Я сложила платок, который он мне подарил, и бережно спрятала в сумку с одеждой, чтобы сохранить.

Он, очевидно, очень любил свою мать и потерял ее слишком рано. А потом отец запер его в подземелье на долгие годы. Удивительно, что он стал таким сострадательным. И хотя он любил упрекать себя за пролитую кровь, его сердце было полно нежности.

Возможно, именно невзгоды выковали существо, жаждущее любви. Именно это я чувствовала, когда он тянулся ко мне по ночам и прижимал к себе, бережно касаясь губами моей кожи.

Думая о маленьком ребенке, который теперь рос внутри меня, я провела мыльной тряпкой по своему голому животу, подняв сорочку до бедер.

– Чему вы улыбаетесь? – спросила Хава. – У вас есть секрет.

Я пока не хотела никому рассказывать.

– Да.

– Расскажите, – потребовала Хава, проводя тряпкой по одному из своих рожек.

– Еще рано. Я хочу…

– Тс-с, – внезапно перебила она, ее взгляд метнулся влево, где ручей исчезал в тени деревьев.

Я замерла, уставившись в ту сторону, но ничего не услышала.

– Что такое? – наконец прошептала я.

У меня не было такого обостренного слуха, как у Хавы.

– Кажется, я слышала… вот опять. – Хава сделала шаг назад. – Выходите из воды.

Я, не раздумывая, зашлепала по мелководью к мягкому берегу.

– Мек! – крикнула я.

Мои охранники тут же повернулись и бросились к нам. Хава все еще стояла на мелководье, вглядываясь в темноту.

– Я ничего не вижу, но слышу.

– Что такое? – хрипло спросил вставший рядом со мной Феррин.

– Хава, выходи из воды, – поторопила я, делая шаг к ручью.

Я была готова сама выдернуть ее, если она не пойдет на берег.

– Нет.

Феррин схватил меня за плечо и твердо потянул назад, потом встал между мной и водой.

И тут я услышала. Тихий плеск. Что-то приближалось к нам по ручью, медленно и размеренно. Плеск усилился. Кто бы это ни был, их было больше одного. Кровь застыла при воспоминании об обезумевших мир-волках. Но те звери бежали быстро и яростно атаковали. Что бы это ни было, оно двигалось методично и медленно.

– Хава! – крикнула я.

Феррин дотянулся до Хавы, схватил за руку и дернул назад. Мек встал передо мной, лицом к тому, что приближалось.

И хотя инстинкты подсказывали мне бежать, я не могла пошевелиться, застыв от страха и лихорадочного желания узнать, что там. В тени деревьев, заслоняющих лунный свет, угадывалось движение. А затем они вышли на открытое место, беспорядочной толпой направляясь прямо к нам.

– Храни нас боги.

Я отступила на шаг назад, уронила полотно и мыло, которые все еще сжимала в руках, наблюдая, как оживает мой кошмар.

Скелеты фейри – полусгнившие, в остатках погребальных нарядов – медленно двигались вперед. У некоторых за спиной торчали кости когда-то покрытых плотью крыльев. Это были мертвецы фейри теней. Но фейри теней не владеют даром неклии.

Мек резко повернулся, но не ко мне, его искаженное ужасом лицо было обращено к брату.

– Как ты мог? – обвиняюще выдавил он и, крепко сжав меч, направил его на Феррина. – Я не позволю тебе.

Мой потрясенный взгляд метнулся назад. Хава неподвижно лежала на земле рядом с Феррином. Я ахнула, не веря в происходящее.

Феррин сверлил брата взглядом, тоже выхватив меч.

– Ты знал, что до этого дойдет.

– Феррин, это безумие! – крикнул Мек, его голос сорвался от ужаса и ярости.

Мой взгляд метнулся к существам, выходящим на мелководье. Все ближе. Упыри. Все больше и больше мертвецов с пустыми глазницами и разинутыми ртами. Их кости скрипели и щелкали, ведь плоть и сухожилия не смягчали движений.

– Нет, – замотала я головой, когда Мек бросился на брата и их мечи со звоном столкнулись.

Я обогнула их и бросилась к лагерю, но меня схватили за руку и дернули, впечатав в твердое тело. Феррин вывернул мне руку за спину, прижимая ближе к себе.

– Нет, моя мизра. – Его радужки испещряли черные прожилки, словно осколки черного стекла. – Вы никуда не пойдете.

Затем он быстро поднял рукоять своего меча и ударил меня по голове.

Острая боль, а потом темнота.