Страница 85 из 152
– Хватит накручивать себя, – сказал Харон. – Тебе нужно отдохнуть и сосредоточиться. Сражения начнутся завтра. Даже если бы ты вырезала подчистую всю деревню, мы бы все равно встали на твою сторону. Каждый. Раз.
– Ты и правда сумасшедший, – прошептала она.
Харон щелкнул языком.
– Ты
только сейчас
это поняла?
– Лично мне…
никогда
не нравились сельские жители, – сказал я.
Алексис снова расслабилась и завозилась на кровати, пытаясь удобнее уложить подушку.
– Спи, – приказал Харон.
–
Сам
спи.
– Я не могу, – ответил Харон, стиснув зубы. – У меня бессонница.
– Что ж,
Карен
, я тоже не могу уснуть, – дразнила его Алексис. – Похоже, мы оба в заднице.
Матрас закачался, стоило Харону повернуться к ней.
– Я заметил, что ты начала ругаться. Мне это нравится, но… почему? – спросил он задумчивым тоном.
Алексис замерла.
– Я пробую новое… Борюсь со старыми демонами.
– Погоди… – Харон напрягся. – Разве ты не заикалась раньше? И когда это прекратилось?
–
Ого
, – сказала Алексис. – Какой ты у нас наблюдательный.
– Когда оно прекратилось? – настаивал Харон.
Я прижался ближе к ней, потому что мне тоже стало интересно.
– Когда вы перестали казаться мне угрозой.
– И… когда это произошло? – тихо спросил я.
– Когда ты выпил мою кровь, чтобы разорвать клятву… Когда Харон отрезал себе ухо и отдал его мне.
Повисла долгая тишина.
– О, принцесса, – злорадно промурлыкал Харон. – Я могу дать тебе гораздо больше.
Бух.
Раздался громкий вскрик.
– Псих, – фыркнула Алексис.
Я перевернулся на спину, потому что на кровати вдруг освободилось много места. На полу застонал Харон.
Алексис его столкнула.
Она посмотрела на меня, и ее губы изогнулись в легкой улыбке.
Я затаил дыхание: такая свирепая, умная,
восхитительная
.
Ее разноцветные глаза пытливо изучали мое лицо.
– Знаешь, совсем необязательно составлять список жертв, – тихо заметила она. – Аякса уже наказали.
Я насмешливо фыркнул.
– Нет, не наказали.
Она покачала головой, словно я был безнадежен.
Ворча, Харон поднялся с пола и снова лег к ней под спину.
Она подвинулась, освобождая ему место, и выцветший край слишком маленькой пижамы, которую оставили Олимпийцы, задрался, оголяя ее ребра.
На ее бронзовой коже белел идеальный круглый шрам.
Я не сразу понял, что именно увидел, а когда сообразил, в ушах зашумело и поле зрения сузилось до круглого следа – ожога от
сигареты
– на теле моей жены.
Таких случайностей не бывает.
Словно обухом ударенный, я потянулся к ней.
– Алексис. – Я провел большим пальцем по рубцу, жалея, что не могу стереть стоявшую за ним историю. –
Что
… случилось?
Харон сел и посмотрел на место, которое я гладил.
Его взгляд ожесточился, стоило ему прийти к тому же выводу, что сделал я. Он дрожащими пальцами нежно сдвинул локоны с ее лба.
Алексис точно поняла, о чем я спрашивал, потому что сразу напряглась.
Она медленно поправила пижаму, пряча живот и отвратительный шрам, но не отстранилась от нас.
Несколько долгих секунд спустя она наконец прошептала:
– Я не могу об этом говорить.
Пока
.
У меня сердце занялось от тревоги, прозвучавшей в ее голосе.
Внезапно я обрадовался, что еще не убил того ублюдка, который ее воспитывал, того самого, кто в данный момент гнил в подземелье нашей виллы. Если
он
виноват в ее ожогах, то он испытает страдания, с которыми человек никогда раньше не сталкивался.
Усилием воли я спокойно кивнул, потому что боялся: если открою рот, точно потребую рассказать, что
именно
произошло и когда. Я не стал орать во всю мощь легких и молча раскрыл ей объятья.
Алексис прижалась ко мне, и я положил подбородок ей на макушку.
Она тяжело вздохнула, и я три раза подряд сжал ее в объятьях, выражая слова, которые пока не был готов произнести вслух.
Харон остался сидеть, прислонившись к изголовью кровати, с застывшим на лице хмурым выражением. На его шее выступили синие вены, он стиснул челюсти, рукой нежно поглаживая волосы Алексис, лишь бы она не заметила, что ему едва удавалось сохранять спокойствие.
Наши взгляды встретились, и мы какое-то время смотрели друг на друга.
Я кивнул ему, а Алексис снова вздохнула, удобнее устраиваясь в моих объятьях и прижимаясь еще плотнее.
Мы с Хароном были на одной волне.
Кровь прольется, а месть за все зло, причиненное нашей жене, обязательно свершится.
Когда-нибудь
. А пока мне было достаточно просто держать ее в объятиях.
Заснуть я смог, только когда успокоился достаточно, чтобы сдаться тьме. Мои глаза закрылись, и в голове мелькнула одна-единственная мысль: «Как она узнала, что я составлял мысленный список людей, которых нужно убить?»