Страница 84 из 152
Глава 30. Старший наследник
Август
Поко обхватил мою голову и успокаивающе мурлыкал, а я наслаждался его теплом. Я так соскучился по нему, что мне было больно вспоминать о нашей недавней разлуке.
Бра горели тусклым светом, от которого по древним камням Колизея плясали тени.
Уже несколько часов мы лежали запертые в комнате все вместе на одной кровати.
Алексис плотно прижималась к моей спине, она дышала часто и поверхностно. Она щелкала кнопками калькулятора, от экрана которого исходил зеленоватый свет, и бормотала что-то о статистически маловероятных событиях.
Харон бормотал и ворочался во сне.
Мы лежали по обе стороны от нее, почти падая со слишком маленького матраса.
То, что должно было стать блаженством, обернулось мучением.
Я сходил с ума от желания обнять ее и прижать к себе.
Мне хотелось прикоснуться к ней, поцеловать,
приласкать.
Но еще я хотел проявить к ней уважение: она думала, что между нами было лишь физическое влечение, и мне нужно было доказать ей обратное. Она могла разорвать нашу клятву своим даром, могла остаться в комнате с Патро и Ахиллесом, но раз за разом она выбирала
нас
.
Ни в коем случае нельзя было рушить едва зародившееся между нами доверие слишком агрессивным сексуальным поведением.
Мне стоило скрыть физические наклонности своей натуры.
Пока что.
Харон пробормотал ругательство и ударил кулаком в подушку, а Алексис принялась быстрее щелкать клавишами калькулятора.
Ее ожидали три раунда на арене и двенадцать гребаных подвигов. История Харона повторялась, только каким-то образом стало еще
хуже
.
Никто из нас не мог уснуть.
Пушистик-младший мучительно заскулил и пнул кровать во сне – моя голова дернулась, стальная рама кровати ударилась о каменную стену. Это продолжалось последние несколько часов.
Алексис напряглась, сосредоточившись на калькуляторе.
С ее покровителем было что-то категорически не так, но пока мы ничем не могли ему помочь. По крайней мере, он отдыхал.
Поко заверещал и принялся жевать мои волосы.
Вдобавок к неминуемой опасности, которая подстерегала мою жену, ее еще и раздели на глазах у всей Спарты. От меня не укрылось, как жадно главы Олимпийских Домов пялились на ее тело, и не только они.
По всему Колизею люди присвистывали и кричали непристойности.
Я запомнил лицо мужчины-сирены с первого ряда трибун, который прокричал: «Сядь мне на лицо, Angela Romae».
Он умрет от моей руки. Скоро. Ужасной смертью.
Чтобы успокоиться, я мысленно составил список всех, кого нужно будет убить.
Первым был Аякс.
Он осмелился прикоснуться к моей
жене
у меня на глазах.
Не сломай Харон ему шею, и я сделал бы что-то пострашнее.
Я глубоко вздохнул.
Мы должны были играть по правилам федерации.
Великая война закончилась благодаря «мирному соглашению», но все знали, что
на самом деле
она продолжалась. Олимпийцы и Хтоники по-прежнему сражались, как и с самого начала существования Спарты.
Борьба за власть никогда не заканчивалась.
Нам нужно было лишь продержаться дольше Олимпийцев. Спарта была огромной шахматной доской с боевыми фигурами: нужно было играть вдолгую и разрабатывать стратегию под постоянным обстрелом.
Усы Поко пощекотали мою щеку.
Алексис прочистила горло.
– Я сделала кое-что… – Она замолчала.
Харон перестал ругаться себе под нос.
От боли в ее голосе мое сердце сжалось.
Мне хотелось повернуться, посмотреть на нее, обнять, но на этой идиотской кровати не хватало места.
Еще и от мягкого тембра ее голоса кровь приливала к некоторым частям тела. От мысли о том, что она послушно стоит на коленях передо мной, перехватывало дыхание. Ее покорность была прекрасна.
Я мучился каждую секунду, что проводил рядом с ней.
Пушистик-младший заскулил, и кровать снова врезалась в стену.
– Недавно… – Алексис заерзала между нами. – Я сделала выбор… опасный… Вы оба… разозлитесь на меня.
Наступила долгая пауза.
Она громко сглотнула.
– Я прощаю тебя, – одновременно ответили мы с Хароном.
– Нет, вы
не
понимаете, – взволнованно продолжила Алексис. – Это плохо…
очень
плохо. Последствия коснутся всей Спарты и…
– Нет, принцесса, – перебил ее Харон. – Это ты не понимаешь. Нам плевать, даже если ты устроила кровавую бойню. Мы прощаем тебя… Ты наша жена.
– Мы
всегда
на твоей стороне, – согласился я.
Алексис завозилась, плотнее прижимаясь ко мне.
– Не врите. Пожалуйста… Вы оба меня возненавидите, – сказала она.
– Ни за что, – уверенно ответил я.
– Carissima, – резко рассмеялся Харон. – Мы на тебе
помешались
, черт подери. На самом деле я всеми силами сдерживаюсь, чтобы тебя не растерзать прямо сейчас. Хватит нести чушь и ложись спать. Тебе нужно отдохнуть.
Алексис озадаченно выпалила:
– Ты действительно хочешь растерзать меня… прямо сейчас? Ты не нервничаешь? К завтрашнему дню мы должны быть в идеальной форме и…
– О, я всегда в идеальной форме, – отмахнулся Харон.
Наступила долгая пауза.
– Дурак. – Алексис треснула его калькулятором.
– Для тебя я буду кем угодно. Называй меня как хочешь, carissima.
– Может, мы все-таки сосредоточимся на
смертельной схватке
, которая нам предстоит? – спросила Алексис.
Мы с Хароном замерли.
– Не… – тихо начал я, не в силах выразить словами охватившее меня отчаяние.
– Никто не
умрет
, – прорычал Харон. – Ты меня поняла, Алексис? Мы скорее пойдем войной на Олимпийцев, чем дадим им тебя убить.
Алексис недоверчиво фыркнула, будто не верила нашим словам.
– Ой, ну хватит.
– Мы не шутим, – сказал я.
Мы трое тяжело дышали в темноте и молчали.
– Нет
ничего
важнее твоей жизни, – наконец заговорил Харон, чтобы разрядить нарастающее напряжение. – Больше нас ни черта́ не волнует. Так что ХВАТИТ говорить о других проблемах… Нас заботит исключительно твоя безопасность, черт подери.
– Именно, – согласился я.
Алексис тяжело дышала, будто задыхалась.
В этом и была наша проблема: мы не умели любить нежно. Пока Алексис пыталась прийти в себя, я продолжил составлять мысленный список всех, кого мне нужно будет убить, и представлял, каким мучительным способом оборву жизнь Аякса.