Страница 78 из 152
Она взглянула в мою сторону, и уголки ее губ тронула понимающая улыбка.
Я не скрывала своей ненависти.
Когда-нибудь ты за это заплатишь.
Ее улыбка стала шире.
Рев толпы усилился в десять раз, стоило главам оставшихся семи Олимпийских Домов выйти вслед за Зевсом. Головы каждого украшали огромные лавровые венки.
– Никогда не сдавайся! – все с большим возбуждением скандировала толпа. – Никогда не отступай!
Бум.
Хлоп.
Бум.
Песок вибрировал. Олимпийские главы приблизились, и стало видно символы их Домов.
Гера шла за Зевсом в сверкающей серебряной тоге. Высокая и стройная, она выглядела той еще стервой из-за тугого пучка на затылке.
Рядом с ней встал Гермес – низкий и худой, в лимонно-зеленом костюме, усыпанном бриллиантами.
За ними следовала Афина в блестящей фиолетовой тоге: ростом она проигрывала Гере, но была гораздо мускулистее. Ее темная бронзовая кожа сияла, будто она пользовалась маслом с шиммером, а кудрявые каштановые волосы спадали на плечи роскошными волнами.
Она шла в сопровождении двух мужчин.
По левую сторону шел Посейдон – невероятно высокий и мускулистый, в темно-синем костюме. У него были длинные белые волосы и борода, ясные зеленые глаза и смуглая кожа. Из-за сурового выражения лица и размеров он больше походил на Хтоника, чем на Олимпийца.
Справа от нее шел мужчина в желтом костюме – Аполлон.
Слухи о его привлекательности и вполовину не отражали его истинной красоты.
Смотреть на него было больно: его бронзовая кожа и длинные вьющиеся светлые волосы лучились так сильно, что он практически сиял. Когда он приблизился, я обратила внимание на его светлые золотисто-карие глаза. Раньше я никогда не встречала такого оттенка.
Он ухмыльнулся, встретившись со мной взглядом.
Грубо.
В конце процессии шли Деметра и Дионис.
Деметра была невысокой женщиной с вьющимися светлыми волосами и ледяными серыми глазами. Бледную кожу покрывали веснушки в цвет страз, украшавших ее коричневую тогу. Ее красота казалась неземной и странно знакомой.
Мать Персефоны.
Хотя она больше походила на сестру.
Она резко повернула голову в мою сторону и смерила меня строгим взглядом.
Бабушка?
Что-то подсказывало мне, что ей
не
понравится, если я назову ее «ба» или «булечка».
Деметра обвела взглядом Хтоников и остановилась на Аиде. Ее свирепым взглядом можно было убить. Она угрожающе медленно прочертила большим пальцем линию у своей шеи.
Интригующе.
Мне всегда хотелось оказаться в центре семейной драмы, а этот конфликт выглядел
крайне
многообещающе.
Дионис шел рядом с моей булей. Это был мускулистый темнокожий мужчина с длинными волнистыми фиолетовыми волосами, сходными по цвету с его костюмом.
Он повернул голову, чтобы посмотреть на нас, и его глаза оказались шокирующего белого цвета.
Я сглотнула.
Может, он тоже скрывает, что ослеп?
Главы Олимпийских Домов выстроились в линию напротив нас, по другую сторону длинного алтаря.
Тринадцать с нашей стороны.
Восемь – с их.
Тяжелая аура окружала всех глав.
Язык щипало от источаемой ими мощи.
Физически никто из них не выглядел старым, но от всех них
веяло
древностью. Ощущение было сложно объяснить, но шестое чувство – инстинктивный страх – кричало, что мне нужно спасаться бегством.
Они были левиафанами этой темной эпохи.
Главы Олимпийских Домов разглядывали Харона, вздернув брови. Афина наклонилась к Посейдону, и я прочитала по ее губам: «Он и правда отдал ей свое ухо. Как… романтично».
Посейдон смерил ее хмурым взглядом: «Скорее чудовищно».
Ну и в чем он не прав?
Афина покачала головой.
Харон снова положил руку мне на затылок и большим пальцем подвинул ожерелье, чтобы синие бриллианты засверкали в солнечных лучах.
Подобная территориальность и чрезмерное собственничество в исполнении любого другого мужчины выглядело бы унизительно, но в Хароне было что-то такое – животная энергия, присущая и его адским гончим, – что стало неотъемлемой частью его сущности.
Я не удержалась и прижалась к его руке.
Деметра нахмурилась еще сильнее.
Булечка недовольна.
Я с трудом сдержалась, чтоб не помахать ей.
Враждебность исходила от обеих групп.
Внезапно я засомневалась, кончалась ли вообще когда-то Великая война. Казалось, что, несмотря на перемирие, обе стороны только и ждали, когда их оппоненты решатся на первый выстрел.
Не было ни любви, ни сочувствия, ни…
чего-либо еще
.
Только открытая ненависть и едва скрываемая жестокость.
Напряжение нарастало, энергия нарастала – главы Хтонических и Олимпийских Домов оценивали друг друга и ждали, когда кто-нибудь сделает первый шаг и они смогут свободно убивать друг друга.
– Никогда не сдавайся, никогда не отступай, – аплодировал и топал Колизей, комки запекшегося кровавого песка вибрировали под ногами.
Зевс подошел к алтарю, поднял в воздух обе руки, вспыхнувшие электрическими разрядами, и Колизей затих.
Никто не шевелился.
– Начнем. – Зевс посмотрел мне в глаза, в его взгляде пробежали искры.
Болезненно заныл шрам на груди.
Судьба улыбнулась.
И без дара предвидения было совершенно ясно, что скоро все изменится
самым
неприятным образом. Для меня.