Страница 77 из 152
Глава 28. История слагалась неспешно
Алексис
Август помог мне встать на ноги, а Харон пальцами вычесал пыль из моих волос и поправил корону. Никс переползла на мою ногу и обвилась вокруг нее.
– Покровители не могут участвовать в церемонии, – заявил Ворекс, стоило животным двинуться вслед за нами.
Я посмотрела на спящего Пушистика-младшего.
– С ним все будет хорошо, – тихо сказал Харон.
Я выпрямилась и высоко подняла голову.
– Я знаю, – ответила я и смерила Августа взглядом, провоцируя его на возражения.
Он не стал спорить.
Моя связь с покровителем вибрировала в глубине души, теплая и живая. Все остальные могли недооценивать Пушистика-младшего, но не я.
Август вышел вместе со мной, ладонью касаясь моей поясницы, а Харон шел за нами следом, властно положив руку мне на основание шеи.
Кожу покалывало от их прикосновений.
В тускло освещенном туннеле Харон встал сбоку от меня, поглаживая большим пальцем бесценное ожерелье.
Четверо охранников с электрическими дубинками в руках шли впереди нас.
Я оглянулась.
Один, два, три…
Восемь Олимпийцев шли за нами.
Бой выдался бы нечестным – им следовало привести больше охранников.
Я узнала не только Ворекса. Алессандр, приятель Титуса со времен Горнила, шел рядом с ним в таком же синем костюме с вышитым символом Дома Посейдона.
Алессандр бросил на меня быстрый взгляд. Он слегка опустил дубинку и открыл было рот, будто хотел что-то сказать, но передумал, стоило Ворексу бросить на него гневный взгляд.
Мне всегда казалось, что Алессандр был выше.
Как вообще я могла его испугаться?
Пальцы Августа напряглись, и он впился ногтями мне в спину.
– Ты в порядке? – спросил он меня на ухо, когда понял, куда я смотрю. В его взгляде мелькнуло понимание.
– Да, – ответила я, каждой клеточкой тела ощущая правдивость своих слов.
Алессандр не представлял для меня угрозы.
Харон успокаивающе погладил меня по шее большим мозолистым пальцем.
Нас вели по извилистой сети коридоров, и мои мужья прижались ко мне плотнее, когда свет факелов начал уступать оранжевым лучам заходящего солнца.
На этот раз мы не поднимались по ступенькам – нас вывели на песок.
На ветру развевались четыре флага Хтонических Домов, установленные посреди арены. Рядом с каждым стояли их главы, и остроконечные короны поблескивали на их головах.
Слева от флагов разместили длинный белый мраморный алтарь. Неприметно стоящий каменный блок выглядел неуместно.
Люди на трибунах Колизея кричали гораздо громче, чем во время Бойни Дебютантов. И в секторе для сирен, и в секторе с существами сидели сотни зрителей, но они были слишком далеко, чтобы разглядеть хоть кого-то в толпе.
Количество людей ошеломляло.
Из-за постоянной политической борьбы между Хтониками и Олимпийцами было легко забыть, что в Спарте жили тысячи существ.
В левом ухе зазвенело от громких криков, и я скривилась от боли.
Август схватился за голову и с пониманием посмотрел на меня.
Он чувствовал мою боль.
Я отвернулась от его слишком понимающих глаз и посмотрела на переполненные трибуны, над которыми развевались на ветру разноцветные флаги восьми Олимпийских Домов.
– Non desistas, non exieris… non desistas, non exieris… – громко раздавалось в воздухе.
Никогда не сдавайся, никогда не отступай.
Освещенная приглушенным сумеречным светом древняя цивилизация казалась нереальной.
Солнце медленно спускалось за горные вершины.
Тела погибших убрали, но кровь все еще алела на песке, а в воздухе витал металлический запах.
Стоило нам двинуться к Хтоническим флагам, как у меня перехватило дыхание.
Глаза Аида были кроваво-красными, а его лицо исказила угрожающая гримаса. За все время, что я его знала, он впервые выглядел так, словно вот-вот сорвется. Чернильный туман нервно пульсировал вокруг него.
Он разглядывал песок и выпрямился, стоило ему меня увидеть.
Я ободряюще улыбнулась ему.
Туман успокоился, и его щупальца медленно обвились вокруг ног Аида. Он стал заметно спокойнее.
За ним в первом ряду трибуны сидела Персефона с Чарли и Еленой. Она помахала мне рукой и что-то крикнула, но слов я не расслышала.
–
Никогда не сдавайся, никогда не отступай,
– все громче скандировала толпа, пока нас сопровождали к центру арены.
Август и Харон плотнее прижались ко мне.
Справа шли Патро с Ахиллесом, а на некотором отдалении от них – три охранника. Казалось, Олимпийцы боялись подходить слишком близко.
Ахиллес посмотрел на меня и тут же отвернулся.
Патро поморщился.
Слева Агата посылала охранникам воздушные поцелуи. За ними неуверенно шел заметно позеленевший Дрекс.
– Выстройтесь в линию! – крикнул Ворекс, перекрывая шум и дубинкой очерчивая на песке линию, которая тянулась перпендикулярно алтарю и половине Колизея.
Харон и Август остановились и скривились, напряженно прижимаясь пальцами к моей спине.
– Э-э… пожалуйста, – поморщившись и потупив взгляд, исправился Ворекс.
В глаза он им смотреть боялся.
– Не выёживайся, – предупредил Харон Ворекса, притягивая меня ближе к себе.
Мы втроем встали рядом с остальными.
Аид, Артемида, Арес и Афродита отошли от флагов и присоединились к концу нашей шеренги.
Спарта взревела.
Закутанная в плащ фигура перепрыгнула через край трибуны и с глухим ударом приземлилась на арену.
Эребус встал в полный рост, зловещая маска цвета кости скрывала черты его лица. Он одернул свой потрепанный плащ и двинулся по песку сквозь липнущий к нему серый туман.
Висевший у Елены плакат и близко не передавал его ужасающую ауру.
Эребус вклинился между нами и главами Домов, и Афродита наклонилась, чтобы шепнуть ему что-то на ухо. Он напрягся всем телом и резко повернулся к ней.
Страх вонзился клыками в мой позвоночник.
Если даже главы Домов нервничали, то мне и подавно стоило сматываться (умереть).
Аид высунулся из-за спин других глав.
– Все будет хорошо, – беззвучно прошептал он, глядя на меня. – Не бойся, дочь моя. Ты лучшая из нас.
Я не была в этом так уверена.
– Добро пожаловать, Хтоники, – громогласно объявил Зевс, выходя на песок. Электрические разряды сновали по его телу.
Толпа взревела.
Рядом с ним со свитком в руках шла Судьба. Меня захлестнуло яростью:
«Зачем она привела Чарли в этот токсичный трейлер?»