Страница 74 из 152
Небольшую каменную камеру без окон озаряло зловещим алым светом факелов. Деревянная дверь вела в скудно обставленную ванную комнату и единственное дополнительное помещение.
Никс плотнее обернулась вокруг моей шеи.
Меня осенило.
Боже, пожалуйста, не надо так со мной.
Харон с Августом резко втянули воздух, придя к тому же выводу, что и я.
Предмет, обещающий мою погибель, был безобидным, но гораздо более коварным, чем любое оружие или чудовище, с которым я когда-либо сталкивалась. В разы ужаснее, чем смотреть в дуло пистолета.
– Unum cubile, – едва слышно пробормотал Август, проводя рукой по своей точеной челюсти.
Одна кровать.
Нас троих заперли в комнате, где едва хватало места для наших покровителей и отсутствовала вся остальная мебель. Какое счастье, что я не согласилась на предложение Патро. Делить одну кровать с двумя
любовниками
было бы
особенно
неловко.
Облегчение улетучилось, едва я вспомнила, с кем именно меня заперли, – перед моим мысленным взором кровать начала расти в размерах, пока не затмила собой все остальное.
Мои мужья обменялись долгими, полными мучения взглядами. Харон кивнул Августу, и они расправили плечи, будто без слов пришли к общему решению.
И не только они.
Прочистив горло, я собралась с духом.
– Думаю, нам стоит…
Пушистик-младший громко заскулил от боли, а затем рухнул на пол у изножья кровати. Его глаза закатились, а тело забилось в судорогах.
Я упала на колени рядом с ним, пытаясь понять, что не так.
Судороги прекратились, но Пушистик-младший тяжело дышал, а голова безвольно лежала на полу, словно у него не осталось сил, чтобы ее поднять.
Адские гончие обнюхали его, затем осторожно отступили, а Поко ласково погладил его по голове.
– Что с ним? – спросила я, ощупывая своего покровителя в поисках травм. Харон и Август опустились на колени рядом со мной. – Наверное, это из-за волнения…
Шишка посередине спины Пушистика-младшего дрожала под моей ладонью, как будто под кожей что-то двигалось.
Я указала на вырост.
Август поморщился.
– Скорее всего, это… опухоль.
Сердце екнуло в груди, разбившись на куски.
– Нет, должно быть другое объяснение. Какие еще могут быть причины?
Август покачал головой, на его лице отразилось сочувствие.
– Алексис, это самый вероятный исход.
– Какие еще могут быть причины?! – прорычала я.
Август промолчал.
Я встряхнула его за плечо.
– Скажи мне – я знаю, ты прочитал много книг. Что это может быть? Какие еще есть варианты?
– Я не хочу давать тебе ложную надежду. – Август закрыл глаза, в багровом свете черты его лица выглядели суровыми. – Есть еще один вариант, но он маловероятен и, скорее всего, не относится к нашему случаю…
– Рассказывай.
– Метаморфозная линька, – ответил Август таким тоном, будто это было что-то само собой разумеющееся. От его слов Харон заметно вздрогнул.
Август потер щетину.
– Она случается только у некоторых редких животных… Но это глупо.
Я ударила его по руке, отчаянно нуждаясь в иной причине.
– Объясни.
– У некоторых видов зверей – обычно более крупных и сильных – вырастают дополнительные конечности.
Мы оба посмотрели на моего покровителя, который лежал, наполовину прижатый к стене, и едва помещался в узком пространстве перед кроватью.
– Он крупный, – прошептала я.
Август поморщился.
– На метаморфозную линьку новых частей тела уходит много энергии, поэтому она начинается уже после полового созревания. И только у
конкретных
видов. – Он нахмурился, и его шрам натянулся. – Она бывает только у грифонов, сфинксов, трехголовых псов, единорогов и пегасов.
Пушистик-младший издал жуткий, полный боли вой.
– Так… – Я наклонилась и поцеловала его морду. – И к кому из них он относится, как думаешь?
– Алексис, он явно не относится
ни к одному
из этих существ.
– Нет. – Я покачала головой. – Он может… Я точно знаю.
– Посмотри на него. – Август указал на его мохнатую голову. – Я не уверен даже, собака он или лошадь.
– Скорее всего, он просто помесь.
Харон посмотрел на меня с сочувствием.
– Виды скрещиваются чрезвычайно редко, – пояснил Август, – и, если они выживают после рождения, они практически… неприручаемы… и характеризуются чрезвычайно низким интеллектом и агрессивными наклонностями.
– Он ест палки, – напомнила я. – Он ими давится. Да и умным он никогда не был, я заметила, знаешь ли, и…
– Дело не в этом, – тихо сказал Харон, и по его тону я поняла, что он считает меня сумасшедшей.
– Ты не знаешь
наверняка,
– запротестовала я, чувствуя нарастающий в душе гнев. – Он
мой
покровитель. Я понимаю его лучше, чем любой из вас. Говорю тебе, что-то происходит. Он меняется. Наверняка это линька.
Харон скрипнул зубами.
– Тебе лучше смириться, что это, скорее всего, опухоль. С животными такое часто случается.
– Не с чем мне мириться. – Меня накрыло волной спокойствия. – Он будет в порядке. Я точно знаю.
На глазах навернулись слезы, но я их сморгнула. Я не буду плакать, потому что с ним все будет в порядке. Без вариантов.
Пушистик-младший тяжело вздохнул и, закрыв глаза, заснул.
Он выглядел спокойным.
Поко погладил его уши, а Никс соскользнула с моей руки и, подмяв под себя пушистую шерсть, обернулась вокруг его шеи. Сама она бы ни за что в этом не призналась, но я знала, что она питала к нему слабость.
Моя связь с покровителем все еще вибрировала в душе. Она отзывалась болью, но в остальном оставалась так же сильна.
С Пушистиком-младшим все будет хорошо.
На месте ядовитого страха осталась лишь усталость.
Я поднялась на ноги, преисполнившись надеждой.
Все будет хорошо.
Я об этом позабочусь.
Я глубоко вздохнула и с новообретенным самообладанием оглядела нашу чрезвычайно тесную спальню.
Так не пойдет.
Повернувшись, я посмотрела прямо на своих мужей.
– Раз уж мы все тут застряли, я буду спать в ванне.
Оба замерли.
– Прости… что? – резко спросил Харон.
Август вздернул темную бровь, его хтонические глаза засветились.
– Я буду спать в ванне, – уверенно повторила я.
– Нет, – отрезал Харон. – Не будешь.