Страница 75 из 152
Глава 27. Сексуальное напряжение и другие лекарства
Алексис
– А ну-ка, повтори. – Надломленный голос Харона разлетелся по комнате.
В свете факела он выглядел как сатана.
Знаете, я тут подумала, может, все же стоило пойти с моими наставниками?
– Я буду спать в ванне, – спокойно сказала я. – Я не буду спать в постели с…
– Заткнись. – Харон резко взмахнул татуированной рукой.
Макиавеллиевский диктатор вернулся.
–
Сам
заткнись, – сказала я. – Я сама решу, что мне делать.
Харон жестоко улыбнулся.
– Carissima… – Свет странно преломлялся в его голубых глазах. – Наша жена будет спать в кровати, а не в ванне, как чертово животное…
Конец
обсуждения.
Август стоял за его спиной неестественно неподвижный и смотрел на меня как-то странно.
Голова у него больше не болела.
Что-то изменилось.
– Алексис, – произнес мое имя тихим, бархатистым голосом Август.
Он окинул меня взглядом с головы до ног.
Мне нравится хвалить. Кто-то сказал бы, что он… жестокий.
Меня преследовали слова Августа об их с Хароном сексуальных наклонностях.
Будь сильной.
Я устала убегать от мужчин, которые должны меня бояться.
Вздернув подбородок, я встретилась с Хароном взглядом.
– А что, если я откажусь? Ты сделаешь мне
больно
? Сломаешь? Заманишь в ловушку? Будешь ползать по полу и…
– ЗАТКНИСЬ! – Едва сохраняя самообладание, Харон склонил голову в сторону, жилы на шее напряглись, сеть синих вен проступила на его горле и челюсти.
– Нет.
Харон бросился вперед и оттеснил меня к стене, прижав к ней спиной и уперевшись локтями в камень по обе стороны от моего лица.
Я не могла сдвинуться.
Август немного подвинулся, наблюдая за нами со слегка прикрытыми глазами.
–
Отвали, Карен
, – прошептала я, чувствуя головокружение.
Харон наклонился, обдавая меня запахом грозы.
–
Нет, я трахну тебя, Алексис
, – промурлыкал он.
Я повернулась так, что его губы оказались в сантиметре от моих.
– Разве ты не должен умолять
меня
о прощении?
Он прижался лбом к моему лбу.
– О, дорогая… Ты хочешь, чтобы я ползал на коленях? Снова? Мы оба знаем, как мне нравится на коленях.
Август шагнул вперед – Харон подвинулся, чтобы освободить ему место, – они окружили меня: бедра Августа прижались к правой стороне моего тела, а Харона – к левой.
Тудум-тудум-тудум.
Мозолистые пальцы Харона поднялись к моим ключицам и легонько провели по бриллиантовому ожерелью. Он скользнул ногтями по моей челюсти, вызывая вспышки пламени, а затем обхватил мою шею рукой.
Его кожа полыхала.
Чайковский взмахнул дирижерской палочкой, и зазвучала виолончель
.
Под прикосновениями Харона по чувствительной коже пробежали
мурашки.
– Хорошая девочка, – прошептал Август хриплым голосом.
Капля пота медленно стекла между моих грудей.
Почти невесомо Харон сжал мою шею пальцами.
Не удержавшись, я коснулась и провела рукой по его рельефной и твердой груди.
Харон застонал и разжал пальцы, опуская ладонь к моей груди, а его губы, едва касаясь, заскользили по моей шее.
Мир подернулся дымкой, такой теплой, восхитительной и совершенно ужасающей, что хотелось кричать в бездну и рвать на себе волосы, хватая ртом воздух.
Август облизал свою полную нижнюю губу.
Я потянулась к нему и запустила пальцы свободной руки в его длинные волосы. Они оказались поразительно шелковистыми.
Август рванулся вперед и поцеловал мои открытые губы, глубоко проникая языком, я дернула его за волосы, и из его горла вырвался мучительный рык.
Он на вкус словно молния.
Харон прикусил зубами мою шею, а затем лизнул болезненно ноющую кожу. Моя рука скользнула ниже по его торсу.
Август поцеловал меня настойчивее, и я резко дернула его за волосы. Он зарычал, кусая мою нижнюю губу.
Харон укусил меня снова, и я задрожала, скользя раздвинутыми пальцами еще ниже по его животу. Задыхаясь, он поцеловал оставленный им след.
Мы будто сражаемся
.
– Хватит. – Голос Августа хлестнул кнутом. Он оттащил Харона, утягивая за собой. – Алексис будет спать в кровати, а о себе мы позаботимся позже. Нам
нельзя
отвлекаться. Сейчас нам нужно отдохнуть и морально подготовиться к церемонии открытия.
Мне было трудно прийти в себя.
Харон запрокинул голову и посмотрел на каменный потолок. Когда он опустил голову, его зрачки оказались такими широкими, что полностью закрыли голубую радужку.
Потустороннее солнечное затмение.
Август бросил свою корону на кровать и провел обеими руками по волосам, ругаясь. Его тело напряглось до предела.
Спокойный, уравновешенный человек исчез. Передо мной стоял свирепый наследник Дома Войны.
Харон нахмурился, глядя на борьбу Августа, и прищурился. В этот раз они поменялись ролями: он схватил Августа за плечи и оттащил в ванную.
Дверь за ними захлопнулась –
бадумс,
– стены задрожали, с потолка посыпались облачка пыли.
Раздались стоны и ругательства.
– Успокойся, черт возьми, хватит паниковать! – крикнул Харон, едва очередной грохот сотряс стену.
– От твоих слов…
не легче.
– Приглушенный голос Августа дрожал, будто он задыхался.
Я сползла по дребезжащей стене. Голова кружилась, мысли разбегались, я опустилась вниз и села рядом со своим спящим покровителем, поглаживая его по голове.
Поко защебетал, его маленькие черные пальчики нежно коснулись моей руки, и я неуверенно улыбнулась ему. Он кивнул своей мохнатой головой, словно понимал, что я пытаюсь держаться, затем залез мне на колени, свернулся в комок и замурлыкал.
Адские гончие лежали в ногах Пушистика-младшего, плотно прижатые к стене. Они едва помещались.
– Он… большой пес, – сказал Ад своим странным, скрипучим голосом, мотнув головой в сторону Пушистика-младшего. – Он… порядок.
Гончая кивнула в знак согласия.
– Мы… вместе… Все хорошо.
– Конечно, – прошептала я им, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. – Все будет хорошо.
Демонстрация силы, заключение, страх и, наконец, похоть мешали сосредоточиться на чем-либо одном.
Спарта меня не сломает.
В такой ситуации оставалось только одно. Я достала калькулятор и включила диктофон.