Страница 72 из 152
– Потерянная наследница Дома Аида, – шептали Олимпийцы, когда я пробегала мимо. Их птицы-покровители кричали, тревожно взмахивая крыльями. Они боялись меня. И животные, и Спартанцы.
Я бежала с гордо выпрямленной спиной.
Им следует бояться.
Напрягая руки, я изо всех сил махала над головой черным флагом.
– Angela Romae! – крикнули с верхних ярусов Колизея, и в ответ раздалась волна тревожного ропота.
Ангел Рима.
Я споткнулась, чуть не упав на ступенях.
Ангелом я не была.
Адреналин и гордость испарились, едва я остановилась в отведенном для Хтоников секторе и заняла свое место.
Оставалось только ждать.
Бойня началась слишком быстро.
Сто мальчиков телепортировали на песок арены – и начали сражаться насмерть.
Пушистик-младший лежал у моих ног и скулил. Елена и Чарли прижались друг к другу и отвернулись от арены вместе с Дрексом, мои мужья сидели неподвижно по обе стороны от меня.
Ужасное наследие пало на наши плечи.
Толпа замолчала, когда на песок упал первый убитый, и крики с арены эхом разнеслись по тихому Колизею.
Аид и Зевс вместе стояли на подиуме, наблюдая за смертельным боем.
Харон и Август сидели по обе стороны от меня.
Невидящим взглядом я смотрела вниз, один лишь статический шум в голове.
В прошлом году я барахталась в грязи и чернильном тумане. Я молотила кулаками, наэлектризованная адреналином, в кровожадном бреду.
Харон наклонился ко мне, словно мог прочитать мои мысли.
– Как ты… выжила?
Моя ладонь скользнула к теплому чешуйчатому телу, обвившемуся вокруг моей руки.
– Никс. Без нее я бы точно умерла. Она… спасла меня.
Раздвоенный язык коснулся моей кожи.
– Я… рад, – тихо сказал Харон, – что она у тебя есть.
– Я тоже.
Никс переползла с моего предплечья на его. Харон вздрогнул и широко раскрытыми глазами уставился на впадину, образовавшуюся среди складок его рукава.
– Я всегда знала, что из него получится хороший партнер, – прошипела Никс, обвиваясь вокруг его руки. – Он пахнет кровью и смертью.
Звучит как емкое описание моей жизни.
Харон выпрямился и ухмыльнулся Августу.
– Я нравлюсь смертоносной змее больше тебя.
– Неверно. – Никс скользнула с моих колен к Августу, и он удивленно охнул. – Больше всего мне нравится тот, что в маске, – пояснила Никс. – Мама енота на втором месте. Мне нравятся молчаливые мужчины. Мужчину должно быть видно – когда они убивают и защищают, – но не слышно. Я всегда это говорила.
Я бы посмеялась над нелепым прозвищем Августа, если бы у меня перед глазами не разворачивалась бойня.
Но увы.
Чарли и Елена опустили головы и сидели, зажмурившись и закрыв уши руками. Дрекс побледнел, и его лицо приобрело зеленый оттенок.
Я через силу смотрела, как отступил туман Аида. Десять мальчиков стояло на арене в окружении десяти искалеченных тел.
Вышла знакомая пожилая женщина с белыми волосами и фиолетовыми глазами. В руках она держала свиток, у нее была нелепая желтая шляпа и резиновые сапоги цвета радуги на ногах.
Судьба —
так ее называли.
Десять Олимпийцев спрыгнули с возвышения, и Зевс объявил, чьими наставниками они станут.
Патро повернулся ко мне с выражением, в котором в равной степени отражались мольба и усмешка.
Я отвернулась.
Разряды молний плясали по коже Зевса, а он монотонно распинался о единстве перед лицом тьмы.
– Будьте уверены, Медузу
поймают
, – разносился по трибунам громоподобный голос Зевса. – Но до тех пор, ради всеобщей безопасности, федерация приняла решение нарушить традицию.
Август с Хароном напряглись.
Колизей затаил дыхание.
– СГС начнется завтра. Все Хтоники останутся в Доломитовом Колизее на все двенадцать дней выступлений. Федерация также тщательно их допросит, чтобы убедиться, что они не имеют никакого отношения к исчезновению Медузы.
У меня екнуло сердце.
Был еще только июнь.
СГС должны были проводить только в августе. Мы должны были потратить еще два месяца на подготовку.
Рев ударил по ушам, стоило Хтоникам вокруг повскакивать со своих мест. Люди вопили. Олимпийцы кричали о позоре и войне.
По всему Колизею скандировали: «Убейте Медузу. Убейте Медузу. Убейте Медузу».
Я прикрыла рот, чтобы сдержать тошноту.
Зевс продолжал:
– Хтоников, которые посмеют телепортироваться или отказаться отвечать на вопросы о Медузе, объявят врагами Спарты. И наказанием для них станет заключение в подземном мире… или смерть.
Крики усилились.
Люди толкались и махали кулаками.
Кто-то плакал.
Я встала и попыталась выпрямиться, но колени едва не подкосились подо мной. Чарли и Елена обернулись и подхватили меня.
– Что, – прошептала Елена, – ты будешь делать?
– Не волнуйся, – перебила я ее. – Я… я… что-нибудь п-придумаю.
Мои слова Елену не успокоили, на глазах у нее навернулись слезы. Чарли покачнулся, словно вот-вот упадет в обморок, но Ахиллес удержал его за плечо и прожестикулировал: «Все будет хорошо».
Мой брат кивнул.
Харон подошел ближе ко мне.
– Не отходи от нас. Нам нужно держаться вместе, пока мы не выясним, какого черта происходит.
Я попыталась кивнуть, чтобы он понял, что я его услышала, но шея не двигалась.
Наше время истекло.