Страница 71 из 152
На другом конце атриума Харон ухмылялся с чисто мужским удовлетворением, разглядывая украшение на моей шее.
– На кого вы все смотрите? – прошипела Никс. – Шизики.
– Идем, – приказал Аид.
Почему у Августа перевязана правая кисть?
Все встали в круг и протянули руки в центр.
– Domus, – крикнула Афродита.
Бдыщ.
Взвился дым. Покровители ожидали у наших ног. Вокруг возвышался Доломитовый Колизей.
Я уже бывала тут раньше.
Камень вибрировал, песок сыпался на голову от топота людей над нами. Сегодня здесь соберется почти вся Спарта.
– Amor fati, memento mori… Amor fati, memento mori! – скандировала толпа.
Люби свою судьбу, помни о смерти
.
Среди свободных складок тоги я нащупала холодный металл своего калькулятора эмоциональной поддержки.
Никс плотнее обвила мою руку.
Пушистик-младший поднял с пола камень и захрустел.
Ну точно, лошадь
.
Арес, Афродита, Артемида и Аид пошли впереди по узкой винтовой каменной лестнице, встроенной в скалу, а мы все двинулись вслед за ними.
Поднимаясь по лестнице, Август взглянул на меня через плечо. Поко сидел у него на затылке и жевал волосы.
Глаза мужчины казались свирепее и
оживленнее
обычного.
Харон шел немного позади, ладонью касаясь моей поясницы и слегка подталкивая вперед. Его пальцы проскользили вверх по линии позвоночника и погладили ожерелье из синих бриллиантов.
Он надел его в столовой или приходил ко мне посреди ночи?
Меня подмывало спросить, но внутри все переворачивалось от нервов и напряжения, которое нарастало между нами тремя.
Узкая лестница вывела нас к арене: серые облака нависли над Колизеем, сильный ветер развевал восемь красочных флагов Олимпийских Домов, в каждой секции – по нескольку десятков членов каждого Дома в похожих одеяниях.
Август и Харон оказались по обе стороны от меня, каждый положил ладонь мне на поясницу. Прикосновение было едва ощутимым, но я не могла думать ни о чем другом.
Вчера они ползли ко мне, умоляя.
Меня обволокли их пьянящие запахи – грозы и дождя.
Я незаметно повернула голову в сторону и глубоко вздохнула, оглядывая толпу в поисках льва Дома Зевса.
Отдельно от других Домов сидела группа разных существ, которых я не заметила, когда была здесь впервые. В одном переполненном секторе я распознала сирен, а Эребус сидел в окружении десятков мужчин в похожих плащах. Пришли и другие существа, которых я не узнавала.
Но пески арены все еще были пусты.
Участники еще не прибыли.
– Amor fati, memento mori… – Голоса Спартанцев стихли, стоило всем повернуться в сторону нашей группы.
Из-за ветра черный шелк тоги плотно облегал мне ноги, а обручальное кольцо на пальце ощущалось как клеймо.
Главы Хтоников обернулись, чтобы посмотреть на нас с холодными и величественными выражениями лиц. Сила осязаемо пульсировала вокруг них сверкающим туманом и дымкой.
Арес кивнул, и вокруг его черных радужек зловеще засиял рубиновый ореол.
Бум.
Хлоп.
Бум.
Колизей вибрировал под ногами от мощного топота Олимпийцев, предвкушающих зрелище.
Аид подготовил меня к этому моменту.
Оказалось, что церемония выноса флагов перед Бойней Дебютантов зародилась столетия назад. И была великой честью для Спартанцев.
Август оставил меня и двинулся вперед. Сшитый на заказ черный костюм плотно натянулся, стоило Августу поднять флаг Дома Ареса с изображением минотавра.
Толпа наблюдала молча, глядя на него во все глаза.
Август взбежал по ступенькам, перепрыгивая их по две за раз, с гордо поднятым флагом Дома Ареса над головой.
Колизей затопал быстрее.
Следующим вышел Харон.
С мрачным выражением лица, Харон поднял флаг Дома Артемиды с изображением бешеной лошади. Черты его лица обострились, стали жестче.
Когда он проходил мимо Артемиды, мать и сын встретились взглядами.
Она тайно отреклась от него, но публично он все еще был наследником Дома. В конце концов, других детей просто не осталось.
Артемида уставилась на его отсутствующее ухо, затем на его покровителей, которые стали видимыми. Ее туман переливался, реагируя на вспыхнувшую во взгляде эмоцию, похожую на удивление.
Харон отвернулся первым. С бесстрастным лицом он бежал по ступенькам со своим флагом.
Ад и Гончая бежали рядом с ним, скалясь на толпу. Олимпийцы охали и отшатывались назад, указывая на его покровителей.
Шепот о монстрах и отсутствующем ухе разнесся по Колизею.
Судя по реакции, большинство Спартанцев никогда не видели адских гончих вживую, поскольку обычно они были невидимы.
Ропот стих, когда вперед вышел Патро.
Он удерживал черный флаг с лебедем Дома Афродиты одной рукой, но основной вес взял на себя Ахиллес, высоко поднимая его над головой.
Проходя мимо, оба мужчины смерили меня взглядом.
Я вздернула подбородок – я не виновата, что вас поймали, это был ваш план, а не мой – и позволила им увидеть свое раздражение.
Патро сжал челюсти.
Ахиллес выпрямился.
Они переглянулись, подняли флаг еще выше и синхронно взбежали по ступенькам, бок о бок; Неро и Пэпэ неслись за ними.
Настала моя очередь.
Аид кивнул мне. У Персефоны, стоявшей рядом с ним, на глаза набежали слезы.
– Ты сможешь, дочь моя, – прошептала она, приложив руку к груди.
Колизей содрогнулся от топота.
Я расправила плечи.
Моя мать будет мной гордиться.
Подняв правую руку – невидимая Никс обвилась вокруг моего предплечья, – я держала длинное черное древко высоко над головой.
– Падите на колени перед нами! – прошипела Никс для драматического эффекта.
С высоко поднятой головой я побежала по вибрирующим ступеням. Спарта расплывалась у меня перед глазами.
Флаг Дома Аида с изображением скелетоподобной адской гончей развевался в воздухе.
Мой Дом.
Моя родословная.
По коже побежали мурашки.
Моя сила.
Я выясню, что значит покалывание в пальцах и яркий свет, я выясню, кто я такая.
Пушистик-младший бежал за мной следом. В голове эхом разносился древний боевой клич. Мои предки бежали со мной – я чувствовала топот их ног, биение их сердец, – их надежды и мечты струились по моим венам.
Их сила жила во мне.
Я вдохнула полной грудью.
Мои предки будут мной гордиться.
Пусть даже я заплачу за это жизнью.