Страница 66 из 152
Кровь медленно отлила от глаз Харона. Его адские гончие замотали головами, переводя взгляд то на него, то на меня, словно не могли решить, кого выбрать. Долгие секунды спустя они отошли в сторону и легли в углу комнаты.
Харон лениво крутил свой охотничий нож в руках, ожидая моей реакции.
Внутри меня все переворачивалось от темных эмоций, но я не собиралась тешить его самолюбие, показывая, как мне страшно.
– Так что… вы
убьете
меня? – тихо спросила я.
Август зловеще улыбнулся.
– О нет. Жена. Ты все не так поняла.
Он повернулся, открыв вид на тележку для напитков, взял два пустых стакана для виски и осторожно поставил их на стол.
Харон выдержал мой взгляд и высунул язык.
Погодите.
Он поднес острый край охотничьего ножа к открытому рту.
Я закричала. Он рывком рассек щеки, губы и язык ножом. Алая кровь потекла по его подбородку.
Со звучным чпоком Август открыл бутылек и разлил мою кровь по двум хрустальным стаканам.
Нет, они не станут…
– Не волнуйся, – шелковым голосом пообещал Август, хищно глядя на меня своими черными, словно полночь, глазами. – Мы дадим тебе
именно
то, чего ты так желала, моя cara.
Харон передал свой нож Августу и взял стакан с моей кровью.
– Твое здоровье, Алексис.
Харон одним глотком осушил стакан. Август высунул язык, оставил надрез на языке и отпил из второго стакана. Оба улыбнулись багровыми зубами, демонстрируя, как
моя
кровь смешивается с их кровью.
Они сделали это.
– Да ну на фиг, – в ужасе прошептала я, сжимая подлокотники своего стула.
Дар активировался, отзываясь болью в груди.
– Что ж, жена. – Харон вздернул бровь, злобно облизывая свои изуродованные губы. – Давай. Разорви клятву – освободись от нас.
Попробуй
, черт возьми.
Я покачала головой и стиснула зубы, грудь вздымалась – я тщетно пыталась успокоиться.
Патро дернулся, и я поймала его полный паники взгляд. Он пытался что-то сказать мне.
Что он мне говорил на гладиаторской арене? Дышать медленнее?
Я хватала ртом воздух.
Мучительная боль жгла мою грудь. Последние дни я пыталась активировать свой дар в ду́ше, и вот он захотел вырваться наружу.
Харон и Август прогуливались вокруг стола.
Дерево заскрежетало по мрамору, когда я повернула свой стул, чтобы они оставались в поле моего зрения.
Все плыло перед глазами.
Они остановились перед камином, и из-за оранжевой дымки у них за спиной создавалось впечатление, будто они стоят перед вратами ада.
Их щеки покраснели, взгляд остекленел и затуманился от муки. Они чувствуют мою боль.
Между нами было четыре с половиной метра открытого пространства.
Слишком далеко, чтобы коснуться; достаточно близко, чтобы убить.
Мы втроем хватали ртом воздух, словно задыхались.
Они слегка покачивались из стороны в сторону, ведя невидимую битву.
Патро что-то громко прокричал в кляп, стол содрогнулся от его пинка.
Никто из нас к нему не повернулся.
–
Давай же
, carissima. – Голос Харона понизился на октаву, он прищурился, сплевывая кровь на пол. –
Отомсти
. Я знаю, тебе хочется. Я видел выражение твоего лица. Просто сделай, и все… Соберись, милая, спусти курок. Хотя бы раз в жизни
порази
свою чертову цель.
Его слова были огнем, а я – кислородом.
Грудь взорвалась болью.
Стул накренился назад. Вспыхнула молния.
– В конце концов… разве не этого ты всегда хотела? – Август вздернул темную бровь, рассекавший щеку шрам казался злее обычного. – Только не говори мне, что передумала, стоило нам дать тебе желаемое. Ухватись за эту возможность. Разведись с нами… УБЕЙ НАС!
– Или ты ждала, что
мужчины
сделают это за тебя? – Харон указал через стол на моих наставников. – И теперь боишься сделать все сама?
Больше не существовало человека, который на коленях склонялся надо мной под проливным дождем.
Он был безжалостным.
Бесчеловечным
.
– Похоже, – злорадно насмехался Харон, – ты и правда всего лишь еще одна жалкая девчонка, которая никогда не делала ничего сама. Очень жаль. Кровь Дома Аида потратили впустую на такую, как ты. – Он скривил губы и сделал вид, что вытирает фальшивые слезы. – Бедной маленькой Алексис нужна помощь Патро и Ахиллеса. Больших, плохих Спартанцев. Спасите ее, потому что сама она не справится и…
Крик вырвался из моей глотки.
Харон и Август упали на колени, их плечи дрожали, пена капала с приоткрытых губ.
Даже пока бились в конвульсиях, они не отводили от меня взгляда, печально улыбаясь.
Перед глазами заплясали белые звездочки, я не видела ничего, кроме них, моя боль смешалась с их, я чувствовала это.
Я убивала их.
И себя.
– Вот это моя женщина, – тихо похвалил Август и пополз вперед, слезы застилали ему глаза. – Нам так… – Он застонал. – …Чертовски жаль, что обманом заманили тебя… в этот брак… Отомсти, – задыхаясь, прошептал он. – Пожалуйста.
Нет.
Харон смотрел на меня со смирением.
– Мне так жаль… – Он тоже пополз вперед, от напряжения на его шее выступили жилы. – …Я был недостаточно хорош… – Он кашлянул. – …Для тебя… недостаточно силен или… вовсе не тем, кого ты хотела. Ты заслуживаешь… лучшего.
Слеза скатилась по моему лицу.
Дьяволы стояли на коленях – и ползли прямо ко мне.
Пали к моим ногам.
– Я не заслуживаю тебя, – прошептал Харон, пена стекала с его дрожащих губ.
– Теперь ты можешь быть… – Август прервался, упав ничком на пол. – С ними.
Агония отступила.
Харон рухнул лицом вниз рядом с Августом и свернулся в позу эмбриона, с его губ срывались хрипы и стоны.
Дышать стало легче.
Впервые за несколько месяцев моя головная боль полностью прошла, а мучительная пульсация в колене утихла.
Связь между нами ломалась.
Они умирали.
Из-за меня.
Август нес меня на руках по улицам Рима, крепко прижимая к груди. Харон склонился надо мной, у него больше не было левого уха.
Рыдания вырывались из меня сдавленными всхлипами.
Нет.
Я хотела вовсе не этого. Я хотела
чувствовать
.
Я хотела знать, не загоняет ли себя Харон слишком сильно. Мне нужно было поселиться в разбитом сознании Августа. Я хотела, чтобы они разговаривали со мной. Я хотела понимать, что ждет нас троих.