Страница 67 из 152
– Дыши, Алексис, – прошипела Никс мне на ухо, обвиваясь вокруг моей шеи. – Ты можешь это контролировать – руль в твоих руках. Оно не может тобой управлять.
Харон и Август рвано вдохнули, их пальцы замерли неподвижно.
– Перестань бороться с собой. – Никс сжала меня плотнее. – Некоторые из нас смертоносны, и это нормально.
Моя боль в груди утихла точно так же, как тогда, с Теросом. Я постепенно успокаивалась. Я собралась с силами и остановила распространение яда.
Я больше не хочу причинять им боль; они достаточно настрадались.
От пальцев к ладоням побежали мурашки.
Я контролировала свои силы.
Мои пальцы светились странным белым светом, лившимся из-под кожи. Ладони ослепительно сияли.
Я не хочу убивать их. Я хочу дать нам троим шанс самим во всем разобраться.
Раздался громкий хрип.
– Алексис, – осипшим голосом позвал Харон, поднимаясь с пола на колени и вытирая кровь с пореза на лице.
Правое колено скрутило болью.
Он медленно полз ко мне, все еще ослепленный отголосками боли.
Он склонил свою украшенную короной голову – я вцепилась в стул – и поцеловал мои ступни.
– Ангел, – прошептал он.
Я потянулась к нему светящимися ладонями и нежно коснулась головы.
Он не сводил с меня глаз, словно я была его спасением.
Свечение усилилось, пока не начало слепить, и меня охватило странное чувство.
Никс что-то прошипела, но я не слышала ее.
Тепло разгоралось ярче, свет обернулся болью.
Я варилась заживо.
Харон что-то крикнул и дернулся прочь, отстраняясь от моего прикосновения.
Свет начал убывать из моих покалывающих пальцев, звездочки перестали плясать перед глазами.
Харон сел на корточки, с благоговением продолжая смотреть на меня.
Август приподнял подбородок, все еще изможденно лежа на полу.
– Ты… в порядке? – прошептал он мне.
Я не была уверена. Секунды тянулись, но у меня не получалось осознать, что только что произошло.
– Вы… это… видели?
Август с Хароном кивнули.
В старшей школе мы смотрели исторический документальный фильм начала 2000-х годов о глубоководной рыбе-удильщике:
это уродливое существо привлекает добычу своим светящимся люминесцентным отростком, похожим на удочку с приманкой, а затем пожирает ее. У него также ярко выражен половой диморфизм.
Страх когтями впился в мою грудь.
У меня ядовитая кровь. Что, если так и было задумано? Я привлекала людей своим светом, а затем жестоко убивала их.
Я в душе не чаяла, что такое половой диморфизм, но, учитывая, насколько мне обычно было неловко, уверена, он у меня был. Я уставилась на свои дрожащие руки (удочки?).
– Дыши, carissima, – хрипло позвал Харон. – Не паникуй. Ты поймешь, что это значит.
Я уже поняла.
Я уродливая рыба
.
Я в шоке смотрела на пол, не в силах справиться с тяжестью того, что только что произошло.
Но, если не задумываться об опасном свечении, я
не
убила ни Харона, ни Августа.
У меня получилось.
Второй раз в жизни я контролировала свой дар.
Мы
все еще
были связаны.
Смеясь сквозь слезы, я устало откинулась на спинку стула.
– Погоди? Я все еще чувствую… – Глаза Харона расширились. Он попытался встать, но снова упал на колени.
Август задыхался, все еще лежа на полу.
– Почему? – спросил он. – Это бессмысленно… Мы дали тебе свободу.
– Мы дали тебе развод, которого
ты
хотела, – нахмурился Харон. – Но ты остановилась. Почему?
Устало потирая лицо, я старалась смотреть куда угодно, только не на них.
– Алексис, – потребовал Август напряженным голосом. –
Почему?
– Я хочу… дать нам шанс, – прошептала я, чувствуя головокружение. – Сейчас это всего лишь влечение, но… может быть, мы сможем стать… чем-то большим… однажды?
Раздался приглушенный крик, и стол загрохотал.
Август сел, придерживая бок, а Харон зашевелился у моих ног.
Воздух искрил от напряжения.
Подождите, что происходит?
– Carissima, – промурлыкал Харон, с полуприкрытыми обжигающими глазами, и обтер окровавленное лицо, обнажив гладкую, неповрежденную кожу. Он ухватился за стол, помогая себе встать, и тот заскрипел под его весом. –
Прости
меня за всю ту боль, что я тебе причинил. Ты заслуживаешь лучшего.
Я изо всех сил вцепилась в стул.
Харон навис надо мной, закрывая собой всю комнату, и его дыхание обдавало мое правое ухо.
– Если бы между нами было лишь влечение, – тихо сказал он, – я бы уложил тебя на этот стол и расцеловал твои губы. Потом я бы гладил себя и смотрел, как тебя целует Август.
Мои ногти впились в подлокотники.
Харон тяжело дышал.
– И пока Август занимался бы твоими губами, я бы целовал твой ротик.
Я вздрогнула и покраснела, как только поняла, что он имел в виду.
–
Потом
… мы с Августом сели бы друг напротив друга и по очереди трахали тебя
часами
.
Харон замолчал и ухмыльнулся, глядя на меня.
– Мы бы отымели тебя так сильно, что ты бы ходить не смогла, а они не решились бы вновь посмотреть тебе в глаза, потому что перед ними постоянно всплывал бы образ того, как мы входим в тебя
на всю
длину.
Я задрожала.
Харон резко отстранился.
Он размял пальцы, потом сжал их в кулак и прочистил горло.
– Вот что бы я сделал, если бы это было простое влечение. Но это…
другое
. Так я извиняюсь.
Он отошел в сторону.
Август встал и подошел ко мне, глядя на меня с таким благоговением, словно я стала его благословением. Кровь сочилась из уголка его губ, порез на языке все еще кровоточил.
Он потянулся к моему лицу и прижал ладонь к щеке.
– Моя cara. – Он наклонился вперед, и его теплые губы замерли над моими. Поцелуй был легким, словно перышко; и проник мне в самую душу.
Он отстранился.
Я прикоснулась к покалывающим губам.
Раздался приглушенный кляпом вой, зазвенели цепи. С тревогой на лице Патро умоляюще смотрел на нас своими изумрудными широко раскрытыми глазами и отчаянно пытался освободиться.
Ахиллес сидел неподвижно и наблюдал за нами.
– Мы
преданы
лишь тебе, – торжественно сказал Август.
Харон положил руку мне на плечо, словно благословляя.
– Ради тебя мы готовы на
всё
, Алексис.
Их обещания тяжело повисли в воздухе, порочные в своей страстности.