Страница 47 из 152
Глава 15. Прикосновения Сатаны
Алексис: тремя днями позже (после выхода из лечебной комы)
– Я наблюдаю за тобой, – дразняще шептал мне на ухо Сатана. –
Каждую
… ночь.
Мир сна истончался, постепенно возвращая меня в реальность, но я не открывала глаз.
– Это, – прошептала я, – ненормально.
Я зарылась глубже в уютное тепло.
Пальцы ухватили мои кудри на затылке и потянули, запрокидывая мою голову назад.
– К черту норму, – прохрипел гортанный голос. – Я представляю, как… – губы прижались к моей челюсти, – буду губить тебя настолько тщательно, что ты забудешь свое собственное имя.
В животе затрепетали бабочки.
– Я хочу приковать тебя к себе. Я хочу наказать тебя за то, что ты сводишь меня с ума. Я хочу показать тебе, как много ты для меня значишь… телом
и
душой. Ты знаешь, каково это?
Знаю.
Одна рука еще сильнее запрокинула мне голову, а другая обхватила бедро, обездвиживая.
Мужской стон вибрировал, отчаянный и алчущий, мучительный возглас изголодавшегося мужчины.
У меня побежали мурашки, между ног сконцентрировался жар.
– Ты будешь мне подчиняться, – приказал Сатана, целуя мою челюсть.
– Не буду, – прошептала я в ответ, все еще не раскрывая глаз.
Рука дернула меня за волосы.
– Ты
подчинишься
.
Горячие губы опустились ниже, к моей шее.
Я задрожала от удовольствия.
– Нет, – выдохнула я.
Сатана присосался к моей шее, достаточно сильно, чтобы остались следы.
Мое лицо покраснело. Лихорадка распространялась по телу.
Он прижал меня к себе еще сильнее и тяжело задышал, будто терял контроль. Я утонула в запахе грозы.
Шелковистый мужской голос эхом разнесся по комнате:
– Черт, ей нравится. Не останавливайся.
Внизу живота все кипело.
Сатана приподнял свои бедра и вплотную прижался ко мне, напряженный и пылающий.
Он яростно целовал мою шею, всасывая кожу и прикусывая ее зубами, а потом покрывал нежными поцелуями, словно извиняясь.
Я сжала простыни в кулаках, выгибая спину от удовольствия.
Ты в смертельной опасности.
Чем плотнее он прижимался к моему бедру своим бархатисто твердым органом, тем обильнее разливалось липкое тепло.
– Моя, – прошептал он хриплым голосом, целуя меня в ключицу.
Лихорадка усилилась, стоило ему провести ногтями по моему животу, оставляя после себя полоски жара.
– Проснись, carissima, – сурово приказал Сатана, обхватывая мой сосок губами.
Я пошевелилась – бинты покрывали весь мой торс, кроме груди.
Боль прожгла спину, но я не обращала на нее внимания, поскольку жар проникал в самую глубь. Я приоткрыла глаза.
Харон навис надо мной, закрыв ледяные глаза. Приглушенный свет свечей подчеркивал его поразительно изящные черты, татуировка на его шее двигалась при каждом глотке.
Он покачивал бедрами, прижимаясь ко мне по всей длине, словно хотел оставить на мне клеймо.
Я вздохнула.
– Здравствуй, принцесса. – Харон запустил руку глубже в мои локоны и запрокинул мне голову.
– Здравствуй. – Я запуталась руками в его коротких шелковистых волосах. –
Карен
.
Он замер, на бледной коже выступили голубые вены.
Он схватил меня пальцами с татуировкой костей и прижался губами к моим губам, проникая языком глубоко внутрь.
Он целовал меня, словно хотел наказать.
У него что, оральная фиксация?
Я дернула его за волосы и выгнула спину, застонала, стоило соскам коснуться рубцов на его груди.
Спина запротестовала из-за резкого движения: кожа на едва зажившей ране натянулась, давая о себе знать.
Я проигнорировала боль.
Харон застонал, его мозолистые руки скользнули с моего лица на шею, порхая по груди.
Его прикосновения сочились благоговением.
Жар распространялся ниже, мое лоно пульсировало.
Он накрыл мне грудь ладонью, большим пальцем играя с соском, – я застонала, ногтями впиваясь в кожу на его голове. Мы перекатились, и его бархатисто твердый орган оказался у меня между ног и уперся в мое влажное лоно.
– Сделай так еще раз, – приказал Август с другого конца комнаты. – Ей нравится.
Харон подчинился.
Я запрокинула голову и застонала.
– Ты моя, – клялся Харон, двигая бедрами.
– Хорошая девочка, – похвалил Август. – Ты такая отзывчивая.
Влага собиралась у меня между ног.
– Алексис, – мрачно сказал Харон хриплым голосом.
– Да? – хрипло спросила я, облизывая потрескавшиеся губы. Мой голос все еще не оправился от криков. Я потянула его за шелковистые волосы.
На границе сознания мелькали воспоминания о вопящих Титанах, когтях, впивающихся в плоть, и рыдающих людях, но я прогоняла их прочь наслаждением, целуя поразительно мягкие губы Харона.
Наши языки переплелись.
Он раздвинул ноги. Мощные бедра подо мной напряглись.
– Ты примешь меня, – приказал Харон.
От звуков его грубого низкого голоса пальцы на ногах сжались.
– Я буду трахать тебя так яростно, что ты будешь
жаждать
повторения до конца своих дней.
– М-м-х-м-м, – выдохнула я в его рот, ведя руками по его груди.
Все ниже и ниже
. Мышцы его пресса вздрагивали от моего прикосновения.
Я посмотрела на него из-под опущенных ресниц.
Мягкий свет свечей танцевал в его горящих голубых глазах, по бледным векам и растрепанным черным волосам. Харон жадно смотрел на меня, все глубже зарываясь в мои локоны.
Его член прижимался к моему лону, и, если бы кто-то из нас сдвинулся, он проник бы внутрь.
Пот струился по моей груди.
– Что ты собираешься делать, Карен? – дразнила я, похоть придавала мне смелости.
Его глаза вспыхнули.
– Здесь командуешь вовсе
не ты
, принцесса.
Я свела бедра вместе.
Мы оба застонали, когда бархатисто твердый орган скользнул ниже, ближе к входу.
Я усмехнулась.
Харон сжал челюсти и двинул бедрами: его член медленно скользнул между полыхающими складками моего лона.
Я прикусила нижнюю губу, покраснев от мощного спазма, пронзившего мое тело.
Он выглядел самодовольным.
Я снова сжала бедра, и он посерьезнел, кровь залила белки его глаз, стоило ему активировать свой дар.
Его эмоции проникли в мое сознание:
трахать ее часами, поглотить, привязать к кровати, уничтожить, быть внутри нее.