Страница 48 из 152
Мужское удовольствие слилось с моим собственным, кожу пронзало вихрем ощущений, каждый волосок на моем теле встал дыбом. Пот выступил на коже, и лихорадка обратилась адским пламенем.
Август издал резкий звук, он наблюдал за нами с другого конца кровати затуманенным похотью взглядом.
– Ты чувствуешь, каким твердым стал его член? – В его шелковистом голосе звучала непривычная резкость.
Харон тяжело дышал и изо всех сил сжимал челюсти, словно ему требовалась вся его сила воли, чтобы не войти в меня.
– Алексис! Ответь мне! – приказал Август.
– Да, – прошептала я. Перед глазами заплясали искры, стоило мне провести пальцами по изрытой шрамами груди Харона.
– Хорошая девочка, – протянул Август. – Такая послушная. Такая идеальная для нас.
Его похвала окутала меня целиком, голова закружилась, перед глазами все расплывалось.
Харон провел своим концом по моим складкам.
Мы оба задыхались.
– Подразни ее клитор, – потребовал Август.
Харон просунул руку между нами, схватил себя за основание члена и провел вверх-вниз по чувствительному пучку нервов.
Я закрыла глаза и запрокинула голову, впиваясь ногтями в его кожу. Удовольствие нарастало белыми горячими волнами. Я сжималась, отчаянно желая большего.
– Смотри на меня, – резко сказал Харон. – Смотри мне в глаза, пока твоя прелестная киска изливается на мой член.
Он опустил кончик, остановившись прямо на входе.
Я задержала дыхание.
– Нет, – сказал Август, обходя кровать и останавливаясь рядом со мной. – Вы оба пробыли три дня в лечебной коме. Она слишком изранена для этого. Не сейчас.
А раньше он не мог сказать?
Харон застонал и скривился, но отстранился от меня.
Я едва удержалась, чтобы не прильнуть к нему снова.
Август наклонился, его взгляд затуманился. Он сжал пальцы пистолетиком и опустил руку между моих бедер.
Большим пальцем он круговыми движениями гладил мой клитор, а два других пальца скользнули внутрь и принялись двигаться, растягивая меня изнутри.
Харон наклонился и поцеловал меня в губы.
– Тебе нравится? – прошептал он мне на ухо, в то время как Август все быстрее двигал пальцами внутри меня.
Я кивнула, перед глазами заплясали звездочки, стоило Августу слегка согнуть пальцы и коснуться чувствительного места глубоко внутри меня.
– Кончи для нас, – приказал Харон, целуя меня. – Сейчас же.
Август нажал на мой клитор, и я выгнула спину. По моему телу пробежали волны дрожи, и я кончила от его пальцев.
Август смотрел мне в глаза, продолжая двигаться во мне, пуская по моему телу волны экстаза.
Медленно вытащив из меня блестящие от влаги пальцы, Август поднял их в воздух, и Харон наклонился и облизал их.
Я задрожала, когда они оба уставились на меня голодными, жадными глазами.
Меня окатило последними волнами наслаждения – оргазм миновал пик и постепенно угасал.
С ленивой ухмылкой Харон поднялся и слез с кровати, не обращая внимания на свою наготу. Шрамы тянулись по рельефным мышцам; татуировка, изображающая кости руки, резко выделялась на фоне бледной кожи.
Мой взгляд опустился ниже.
Я охнула.
Оно в меня ни за что не поместится.
Розовый кончик его сочащегося соками члена качался на фоне пояса Аполлона.
Харон двинул головой и поморщился от боли.
Он попытался это скрыть, но было уже слишком поздно, и жар возбуждения сменился холодным страхом.
Тусклое пламя свечей осветило белую повязку, покрывавшую его голову.
Перед глазами заплясали черные точки, я не могла вдохнуть от нового мощного давления в груди, пригвоздившего меня к постели.
В памяти всплыл образ:
Харон стоит на коленях под проливным дождем, в глазах мелькает решительная ярость. Он поднимает кинжал к своей щеке, смотрит мне в глаза и… резко взмахивает клинком.
– Ты… – Я дрожащим пальцем указала на бок его головы.
Харон небрежно ухмыльнулся:
– Да, я отдал тебе свое ухо. Ничего страшного.
Я открывала и закрывала рот, щелкая суставом.
– Мое л-левое ухо, – в ужасе выдохнула я.
Перед глазами потемнело.
Он пришил свое ухо к той стороне моей головы, которую
нельзя
было вылечить. К глухой стороне.
– Что ты наделал?
Я закрыла лицо руками и разрыдалась.
– Да все нормально, правда. – В голосе Харона слышалось замешательство. – Тебе нужно было ухо, а у меня оно было. Это старая спартанская традиция, и я рад… – Он прочистил горло. – Я рад, что смог отдать тебе кусочек себя. Это извинение за то, что мы обманом заманили тебя в брак, – acta non verba.
Я зарыдала еще сильнее.
Не словом, а делом.
– Дыши глубже. Все в порядке, – прошипела Никс откуда-то со стороны Пушистика-младшего. Она скользнула на кровать и чешуйчатым кольцом обвилась вокруг моей талии. – Не вини себя: ты не виновата, что он идиот.
Мое сердце разрывалось от сожаления, потому что я должна была его остановить. Я должна была что-то сказать.
Харон ни за что бы не сделал подобного, если бы знал, что я глухая. Никто в здравом уме не стал бы этого делать.
– Пожалуйста… не плачь. – С выражением паники на лице Харон залез на кровать и сел на колени рядом со мной.
Август нежно убрал волосы с моего лба.
Я всхлипнула, задыхаясь, вытерла нос и собралась с духом.
Глубоко вздохнув, я посмотрела Харону прямо в глаза.
– Мое левое ухо…
– Твое левое ухо… что? – нахмурился он.
Август продолжал нежно убирать волосы с моего лица.
Я закрыла глаза.
– Я частично глухая, – выпалила я, срывая повязку. – Твоя жертва была напрасной! Я все равно не слышу этим ухом.
Рука Августа замерла на моей голове.
Наступила мертвая тишина.
Я робко приоткрыла глаза.
На лице Харона пролегли тени, вена запульсировала у него на лбу. Август застыл, словно суровая бронзовая статуя.
Удушающая тишина растянулась.
– Как? – ужасающе спокойным голосом спросил Август.
Я пожала плечами, отчаянно пытаясь разрядить напряжение.
– Просто небольшое увечье, ничего страшного не…
– Кто? – перебил меня Август. – Кто это сделал?
– Это н-неважно. – Я сделала еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться, и сосредоточилась на Хароне. – Тебе не стоило жертвовать мне свое ухо. Это бессмысленно.
Харон закрыл глаза, темные ресницы дрожали на фоне острых скул. Август сжал пальцы, ногтями оцарапав мне кожу.