Страница 45 из 152
Отвернувшись от него, я как можно осторожнее потряс Алексис за плечо.
– Дорогая, ты сможешь встать? – прошептал я ей на ухо.
Она открыла глаза, но те оставались остекленевшими, а взгляд отрешенным. Она вздохнула и снова закрыла их.
– Мне нужно снять с тебя мокрую одежду, – пояснил я. – Просто чтобы согреть тебя и избежать заражения. Я не буду смотреть. Обещаю.
По какой-то причине последние два предложения показались мне крайне важными. Нагота для Спартанцев была так же естественна, как ношение одежды, но Алексис всегда старалась переодеваться за закрытой дверью.
Я не хотел, чтобы она чувствовала себя некомфортно.
– Ты не против? – спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается от мысли, что могу напугать ее еще больше.
Она моргнула и повернулась на бок.
– Все… нормально, – сонно прошептала она.
Я ловкими движениями стягивал с нее пропитанные кровью лохмотья и ругался, потому что засохшая кровь успела прикипеть к открытым ранам.
На пол упали несколько пистолетов и ножей, гораздо меньше, чем она взяла изначально.
Я поднял ее на руки, прижимая к сердцу, и понес в душ. Она была ледяной и всем телом дрожала от холода.
К счастью, ванная комната была спроектирована специально для раненых Спартанцев: полностью укомплектованный мраморный душ был в два раза больше обычного, со встроенной скамейкой и форсунками, которые распыляли воду с потолка и с боков.
Все еще одетый, я осторожно сел на скамейку, отчаянно стараясь не беспокоить Алексис.
В заполненной паром полутьме она застонала и вздрогнула от теплых струй воды.
– Тише, не волнуйся, – успокаивал я. Мой голос дрожал. – Я с тобой… Теперь ты в безопасности.
Я посадил ее к себе на колени, взял мыло и мочалку.
Алексис была высокой женщиной, но я все равно был намного крупнее ее. По сравнению с Хароном (я бесчестное количество раз нес его на себе и мыл после битв с Титанами, чего он, конечно, ни за что не признает) она почти ничего не весила, поэтому усадить ее оказалось легко.
Как можно осторожнее я отмыл грязь и кровь, покрывавшие ее с ног до головы настолько плотным слоем, что ливень не смог их смыть.
Даже в полутьме я видел, как вниз стекала черная вода.
– Ты такая сильная, – тихо хвалил ее на ушко я, очищая каждый сантиметр ее тела.
Я бормотал без умолку, отчаянно пытаясь ее успокоить.
– Ты такая храбрая… Самая сильная Хтоническая наследница, которую я когда-либо видел… Такая могущественная… Такая умная, настоящий математический вундеркинд… Я никогда не видел более впечатляющего воина… Ты такая стойкая… такая хорошая… Ты изменишь мир.
Я искренне верил в каждое слово.
Когда вода стала прозрачной, я занялся ее растрепанными кудрями. Налив шампунь на ладонь, я осторожно наклонил ее вперед, обхватив одной рукой за талию, а другой намыливая ей волосы.
Я тщательно тер ее кожу головы, стараясь промыть корни.
Алексис стонала в полудреме, на этот раз от удовольствия. Ее дрожь утихла, и я почувствовал, что снова могу дышать.
– Ты само совершенство, – прошептал я.
Мои убеждения рушились, и я не знал, что думать.
Женщины не должны драться на войне. Это было в корне неправильно, но я не мог отрицать того факта, что Алексис в одиночку почти уничтожила двух
крылатых
Титанов.
Я не понимал, как кто-то столь хрупкий мог быть таким сильным.
Мне было трудно собраться с мыслями.
Вместо этого я осторожно намыливал голову Алексис, словно моя нежность могла затмить воспоминания о последнем часе ее жизни, воспоминания, которые наверняка будут преследовать ее в кошмарах.
Она наклонила голову вправо и посмотрела на меня из-под опущенных ресниц. Я остановился.
– Спасибо… тебе, – прошептала она охрипшим от криков голосом.
Я мягко улыбнулся.
– Пожалуйста… Я всегда буду рядом, чтобы заботиться о тебе.
Она вздохнула, услышав мои слова, закрыла глаза и снова прильнула ко мне, показывая, что не против моей заботы.
На ее спине не осталось живого места.
А она благодарила меня.
Моя улыбка погасла. Глаза затуманились, я осторожно мыл ее волосы, закусив нижнюю губу, чтобы не выдать охватившего меня горя.
Воистину Angela Romae.
Люди распознали ее истинную сущность. Я заметил это в выражении их лиц, полных благоговения, слышал в сдавленных голосах. Они увидели ее такой, какая она была на самом деле.
В отличие от большинства Спартанцев, Алексис заботилась о других даже в ущерб себе.
Она защищала всех – но кто защищал ее?
Должны были мы.
Слезы текли по моему лицу.
Мы с Хароном распознали ее доброту много месяцев назад.
Я видел ее во время Горнила.
Она проводила каждую свободную минуту склонившись над учебником, спокойно объясняя Дрексу задачки из Фагоры.
Она была гораздо умнее Олимпийских мальчишек-идиотов, но никогда не хвасталась, хотя обладала умом, который ученые искали столетиями.
Пайн бы никогда не признался вслух, но, даже пребывая в голодном бреду, она решала сложные задачи из Фагоры, с которыми он бы ни за что не справился. А ведь он преподавал в престижном Родосском Олимпийском университете уже более века.
Такой поразительный интеллект.
Пайн с восхищением шептал, что она вундеркинд, каких он не встречал ни разу в жизни.
Алексис была загадкой.
Ангелом.
И мы решились на манипуляции, ложь и подготовили ловушку, чтобы заполучить желаемое.
Ее.
Сожаление сдавило грудь, на сердце стало тяжело от стыда.
Я пересадил Алексис, чтобы она могла прислониться ко мне, взял кондиционер для волос и медленно нанес его на ее длинные локоны.
– Мы тебя не заслуживаем, – прошептал я, словно правда могла хоть как-то сгладить нашу вину перед ней. – Ангелы такого не заслуживают… Ты намного лучше нас.
– Ясен пень…
ох
… твою ж. – Голый Харон проковылял в темную комнату, рухнул на скамью рядом со мной и захрипел от удовольствия, прислонившись спиной к бьющей из стены струе воды. – Мы никогда в жизни не будем ее достойны.
Я сердито покосился на него:
– Хватит орать.
Он закатил глаза и указал на свое отрезанное ухо.
– Включи мозг, мать твою. Не тревожь ее.
Харон, однако, не разозлился, а лишь вздернул бровь:
– Хватит себя накручивать. Я буквально вижу, о чем ты думаешь.
Стиснув зубы, я принялся сосредоточенно отделять пряди Алексис друг от друга и смазывать каждую кондиционером.