Страница 25 из 152
Запыхавшись, ничего не различая перед собой и ощущая огонь в измученных легких, я посмотрела на свой пистолет и повернула его так, чтобы засверкали золотые буквы ВСКЛ:
Война, Секс, Казнь, Ложь
.
– Заставь их бояться тебя, дочь моя, – хмуро смотрел на меня Аид. – Никто не боится слабых.
Эти люди были очень способными монстрами.
В отличие от них, мне никогда особо не давались физические упражнения. У меня хорошо получалось решать сложные математические задачи и писать блестящие (неприличные) фанфики. Я была настоящей женщиной эпохи Возрождения.
Раздались выстрелы.
Высокая фигура спрыгнула сверху и бесшумно приземлилась передо мной.
Пальцы с вытатуированными на них костями подняли нож.
Лезвие смотрело мне прямо в сердце.
– Ты как будто вообще
не
пытаешься, carissima? – растягивал слова Харон, и в его тоне сквозили жестокие нотки.
Мой пистолет с грохотом упал на землю.
Харон удивленно прохрипел, схватившись за ушибленный живот.
– Дорогая, им не бросаются, а стреляют. – Его взгляд похолодел. – Поднимай.
Я вздернула подбородок.
– Нет.
Харон напряженно застыл.
– У тебя есть три секунды. Ты поднимешь оружие и приступишь к симуляции, которую я часами готовил специально для тебя, иначе…
Я насмешливо фыркнула.
– Три. – Его голос дрожал от ярости.
У него что, пунктик на обратный отсчет?
– Два.
Я затаила дыхание и напрягла бедра.
Погодите-ка… Что, если?..
Я подняла руку, раскрыв ладонь, словно марионетка.
– Один, – опередила его я и засмеялась над своей шуткой.
Ледяные пальцы обхватили мою шею, он протащил меня назад, пока я не вписалась спиной в металлический столб. Ему было не смешно.
Харон держал меня впритык к искусственному дереву, сжимая нежные пульсирующие вены на моей шее.
Словно в замедленной съемке маска опустилась вплотную к моему лицу.
Он сильнее сжал пальцы и перекрыл доступ кислорода к моему мозгу.
Чужие мысли проникали в мою голову, бурля туманной смесью эмоций и образов.
Моя. Она моя. Сделать своей. Контролировать. Господствовать. Владеть ею. Уничтожить ее. Вкусить ее щелку. Привязать к себе. Защитить. Наказать. Хочу смотреть, как она отдается Августу. Съесть ее
.
Алые глаза контрастировали с белым цветом его маски.
Я пыталась вдохнуть.
Харон использовал свой хтонический дар. Я
слышала
, что он чувствовал.
Кровь отлила от моего лица.
Животное нача́ло в нем было гораздо сильнее, чем я могла себе представить. Непостижимо, как человек мог быть настолько одержимым.
Карен был по-настоящему диким.
– Если для тебя это все шутки, застрели меня. – Его пальцы безжалостно сжались. – Ты не будешь спать всю неделю. Мы будем держать тебя в заложниках в этом тренировочном зале.
– Влечение… Ничего б-больше, – прошептала я.
Его чувства приняли мрачный оборот.
С мучительным хрипом Харон отстранился от меня.
– Ты ошибаешься. – Он вложил пистолет в мою ладонь.
Иди на хрен.
– Нет, я права! – Я выстрелила в его красивое лицо.
Харон увернулся, отклонившись в сторону. Фальшивое металлическое дерево расщепилось в том месте, где еще секунду назад была его голова.
– Уже лучше, детка, – насмешливо сказал он. По залу эхом разнесся его хриплый ядовитый смех. – Будь это простым влечением, я бы трахнул тебя и выбросил, как я сделал с десятками других…
Бум. Бум. Бум. Бум. Бум.
Я стреляла, и к горлу поднимался страх от мысли о нем с другими женщинами.
Харон смеялся все громче, а я продолжала преследовать его посреди какофонии выстрелов, взрывов и воплей Титанов.
Крича, я следовала за ним все глубже в темноту. Туда, где нам было самое место.
– Алексис, ты куда? – Голос Августа хлыстом взрезал воздух.
Иду топиться в душе. Очевидно же.
– Стой!
Я остановилась. Дрекс и Агата скрылись в раздевалке бункера.
Я медленно повернулась.
Харон гневно посмотрел на меня.
– Тебя еще никто не отпускал, дорогая. – Он произнес последнее слово как ругательство. – Они пойдут в душ первыми, а тебе еще предстоит объяснить свое поведение. Дрекс задел одного из нас, а ты – никого.
Патро и Ахиллес стояли рядом с ними, оба сердито смотрели на меня.
Замечательно, все злятся на Алексис. Прямо вечеринка.
Я мысленно показала им всем средний палец.
– Не хочешь объяснить, почему так получилось? – медленно спросил Август, и в его суровом лице не было ни капли сочувствия.
Я не хотела говорить, поэтому промолчала.
Харон прищурился, а у Августа дернулся глаз, как при давлении из-за аневризмы.
Конечно, у меня были задатки к улучшению физической формы и выдержки. Вот только мне не хотелось становиться спортивной. Мне нравилось сидеть.
Очень сильно.
Не говоря уже о том, что я была слепая и глухая на левую сторону, как-то так.
– ОТВЕЧАЙ! – взревел Август.
– Не разговаривай так с моей подопечной, – выпалил Патро, скрестив руки на груди. – Мы выясним причины с ней наедине. В конце концов, она выбрала нас.
Я поперхнулась, возмутившись подтекстом сказанного.
Харон с рыком повернулся в его сторону. Ахиллес щелкал костяшками пальцев, на которых читалось слово «КАЗНЬ».
– Вы когда-нибудь затыкаетесь? – с искренним интересом спросила я.
Харон замер.
– Что ты сказала?
Я отвернулась, ушла от них и рухнула на скамейку возле раздевалки, чтобы дождаться своей очереди в покое.
Август последовал за мной и сел слева от меня, в моей слепой зоне.
Я смотрела прямо перед собой.
Именно в этот момент Харон решил начать агрессивно стрелять по мишени на другой стороне тренировочного зала. В моем левом ухе раздался резкий звон, а виски болезненно запульсировали.
– Почему ты так плохо целишься? – тихо спросил Август.
Я сохраняла бесстрастное выражение лица.
– Понятия не имею.
Август недоверчиво хмыкнул. Левая щека горела под его пристальным взглядом.
Я посмотрела на него.
Он смотрел с подозрительным прищуром.
Казалось, он видел меня насквозь, проникая прямо в душу.
Он не знает о твоем глазе и ухе. Не паникуй.
Патро и Ахиллес вели напряженную беседу на краю металлического леса. Ахиллес прожестикулировал что-то об
«Алексис, терпение, доверие» и «нужен план»
.
Мужчины что, серьезно верят в свое коварство?