Страница 26 из 152
Когда Агата и Дрекс наконец помылись и вышли в свежей одежде, все пятеро из нас неловко двинулись к душевым.
Патро и Ахиллес гневно посмотрели на моих мужей.
Харон поднял пистолет.
– Осторожнее, – предостерег Август. – Я все еще старший наследник.
Его глаза наполнились кровью, и несколько капель стекли по щеке, пересекая шрам.
Напряжение усилилось.
– Хорошо… – казалось, вечность спустя пробормотал Патро. – Мы подождем… на этот раз. Но не забывайте, она выбрала нас. – Он язвительно усмехнулся.
Я состроила ему гримасу.
Перестань их провоцировать.
Ахиллес нахмурился.
Харон толкнул Патро локтем, проходя мимо него в раздевалку. Мы с Августом последовали за ним.
Комната оказалась меньше, чем я ожидала. Около дюжины шкафчиков со сложенной одеждой стояли напротив скамейки с полотенцами.
С другой стороны шел узкий коридор, в конце которого напротив друг друга располагались два душа.
Я оглядела их с подозрением.
Душ до сих пор казался мне роскошью, но я была уверена, что обычно их оборудуют дверцами. Здесь же дверь была только у левой кабинки.
Август увидел, на что я смотрю, и объяснил:
– Это потому, что Герм – горгон. Все знают, как они помешаны на приватности. Нам пришлось повесить дверь, чтобы он перестал жаловаться на наготу.
Я не сразу поняла, что он считает странной кабинку
с
дверью.
Может быть, сирены правы и я действительно ханжа?
Харон пробормотал, что Герм ведет себя нелепо, и прошел мимо меня, сверкая голым задом.
Небольшое пятно крови контрастировало с бледной, безупречной кожей его левого бедра.
Но его правая нога была покрыта ожогами, рубцами и россыпью отметин. Шрамы были не похожи на те, что покрывали его грудь, но выглядели не менее болезненно.
Харон был шокирующим сочетанием ярости, татуировок и старых ран.
Он вошел в открытую кабинку и включил воду.
Увидев, что я смотрю на его ногу, он насторожился и грубо схватил несколько стоявших здесь же бутыльков.
Меня охватило чувство вины, потому что я заметила его хромоту еще в Корфу, но не придала ей особого значения. Я и представить себе не могла, насколько ужасной была его травма.
Мимо расслабленно прошел Август, и я на мгновение разучилась думать. Черные и белые пряди свободно спадали по его телу цвета бронзы.
Кожа у него на груди была чистой, без татуировок и шрамов, с легким пушком, по бедру также тянулись кровавые полосы, а на головке его толстого пениса блеснуло что-то серебристое.
Подождите… что?
Я удивленно посмотрела на него.
Август вздернул темную бровь и встал под душ рядом с Хароном.
Господи спаси.
Рисунки гениталий на веб-странице «Жизнь Спартанцев» явно были фальшивыми, потому что ни на одном из них не было пирсинга. Я бы запомнила.
Покачав головой, я побежала в свободную кабинку и плотно закрыла за собой дверь.
Как же утомительно быть первой в мире извращенной ханжой-интроверткой.
Я торопливо разделась.
Под божественно горячими струями воды я почти забыла о двух обнаженных мужчинах под соседним душем.
Почти.
– Ты там в порядке? – насмешливо пропел Харон слегка напряженным голосом.
Не стоило мне смотреть на его ногу. Он явно ее стеснялся, хотя, если уж на то пошло, со шрамами он выглядел гораздо более впечатляюще.
– Соответствует ли душ твоим стандартам,
принцесса
? – продолжал издеваться Харон в попытке добиться от меня реакции.
– Не н-называй меня так. – Я яростно терла мылом свою потную кожу.
– Но это правда, – сказал Харон. – Ты
принцесса
великого Дома Аида.
– Наша светлость знает, – пробормотала я. – Именно поэтому ты на мне и женился.
Наступила напряженная тишина.
– Это не единственная причина, – резко отозвался Харон.
Я презрительно фыркнула.
Бледные ноги Харона появились у моей двери.
– Алексис, ты прячешься как последняя
трусиха
…
– А ты женился на мне только из-за моего происхождения.
– Я женился на тебе… – отрицал Харон угрожающим тоном, – потому что стоило мне тебя увидеть, как мне сразу же захотелось
растерзать
тебя… телом и душой.
Первобытная часть моего мозга с ужасом отшатнулась.
Спасайся, убегай.
– Это ты хотела услышать? – резко спросил Харон. – Тебе стало легче, принцесса?
– Нет.
В самом деле нет.
Выключив воду, я быстро обернулась полотенцем и резко открыла дверь.
– Это
не
просто влечение. – Харон оскалил зубы, глядя на меня сверху вниз, его обнаженная кожа блестела от воды.
Если он хотел выглядеть раскаявшимся, то у него не получилось.
Он выглядел жестоким.
Я протолкнулась мимо него. Кожу покалывало в том месте, где мы соприкоснулись. Я схватила тренировочную одежду из первого попавшегося шкафчика и надела. Только одевшись целиком, я обернулась.
Харон нашел штаны.
Я была убитой горем женщиной (читай: извращенкой).
– Я признаю, что желание преследовать тебя… – Харон облизал нижнюю губу, – …невыносимо.
Я шагнула назад. Что вообще можно было ответить на это?
– Когда дело касается тебя, мои желания становятся… темнее обычного. – Его голос стал хриплым.
Меня начало подташнивать.
Август вышел из душа в облаке пара, с полотенцем, низко завязанным на бедрах.
– Мы оба любим контролировать других, – небрежно пояснил он. – Мне нравится хвалить, а Харон предпочитает более жесткие методы. Кто-то сказал бы, что он… жестокий.
Я поперхнулась.
ВНИМАНИЕ: ОПАСНОСТЬ.
В моей голове замигали красные лампы.
Убей их и беги, пока они не причинили тебе вреда.
– Ты же понимаешь, о чем мы? – спросил Август бархатистым и вместе с тем жестким, как сталь, голосом.
Хвалить?
Жестокий?
– Carissima, – со зловещей мягкостью сказал Харон. – Скажи нам, что понимаешь. – Жилки на его татуированной шее напряглись. – Сейчас же! – Он пригвоздил меня к месту взглядом.
У меня пересохло во рту.
Лицо Харона тонуло в тенях, его выражение стало зловещим. Он указал на меня, и вена на его лбу вздулась.
– СКАЖИ МНЕ ПРЯМО СЕЙЧАС, ЧТО ТЫ…
– Я ПОНИМАЮ! – крикнула я в ответ, отчаянно желая, чтобы он замолчал.
Август подошел ко мне.
– О Алексис, – мрачно прошептал он. – Я так рад, что ты понимаешь, что происходит. Моя
хорошая
девочка.