Страница 138 из 152
Глава 49. Встреча федерации
Медуза: через две недели после окончания СГС
Глава Дома Афины подняла руку. Она стояла за трибуной перед переполненным амфитеатром.
Ее длинные каштановые волосы отливали золотом в цвет тяжелого лаврового венка на голове. Каждое ее движение сопровождалось шелестом пышной мерцающей белой тоги.
Афина прочистила горло.
– Я буду исполнять обязанности временного спикера федерации из-за…
смягчающих
обстоятельств.
Повисла тишина.
Главы Домов, генералы и выдающиеся существа обратили на нее свое внимание.
Никто не знал, как реагировать на тот факт, что выдающийся глава Олимпийского Дома признался в попытке убийства ребенка (вне Горнила – это ключевое отличие), был публично унижен и исчез.
На периферии амфитеатра Спартанцы с гербами льва на тогах стыдливо склонили головы.
Дом Зевса пал.
В какое великолепное время мы жили.
– Сейчас ровно полдень. Заседание федерации объявляется открытым.
Афина обернулась и указала на золотые часы на стене.
Я потерла глаза, но время на часах осталось прежним.
О нет.
Неужели опять?
Большая стрелка застыла на цифре два, маленькая – на двадцати, а секундная стрелка зависла прямо над ней. Часы показывали два двадцать два.
Спешно вытащив из кармана маленький блокнот, я набросала несколько строк:
Афина объявила, что сейчас двенадцать, но часы за ее спиной показывают 222. Я вижу это число уже третий раз за неделю
.
Алексис взглянула на мой блокнот, и я быстро его закрыла.
Только когда начинаешь видеть то, чего не видят другие, понимаешь всю ценность осмотрительности.
Афина завела речь о налогах и кадрах, и, пока она говорила, в воздухе над ее головой появилась маленькая светящаяся точка, такая крошечная, что я едва ее разглядела.
Веди себя естественно, держи себя в руках.
Я осторожно огляделась – о, прелестно: по всему амфитеатру над головами людей мерцали светящиеся точки.
Видела их только я.
Алексис с прищуром посмотрела на меня своими двухцветными глазами, и я открыла рот, чтобы заверить ее, что все в порядке (соврать), но с громким стуком его закрыла: над ее головой появилось странное свечение.
Она осторожно коснулась моих рук, отталкивая меня назад.
Сама того не замечая, я наклонилась к ней, пытаясь получше рассмотреть парящий над ней огонек.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Алексис.
Нет.
Три простых слова.
У такой, как я, бывшей заключенной, которую Олимпийские врачи признали невменяемой еще в детстве, был только один правильный ответ.
– О да, я в порядке, – ответила я. Афина тем временем продолжала монолог о налогах и безопасных зонах. – Можно даже сказать, что сейчас у меня все просто замечательно. Великолепно. Я много учусь и читаю. Нахожу много полезной информации. А ты знала, что Великое восстание циклопов…
Алексис скривилась, и я замолчала.
Верно.
Людям неуютно выслушивать бессвязную болтовню.
Веди себя как нормальный человек.
Вот только людям становилось неуютно рядом со мной в любом случае, ведь я была горгоной, Хтоником, упрямой женщиной с даром пифии и книжным червем.
Я слишком сильно увлекалась.
Вела себя странно.
Само мое существование было красным флагом.
– Кажется, я видела муху, – неубедительно добавила я. – Над твоей головой. Противные маленькие заразы.
Так
раздражают.
Я взмахнула руками, делая вид, что раздавила несуществующее насекомое.
Алексис мне явно не поверила.
– А теперь перейдем к следующему вопросу, – объявила Афина. – К причине, по которой мы
все
сегодня здесь.
Алексис протянула мне руку, и я тут же в нее вцепилась, придвигаясь поближе к ней. Если Алексис и было неприятно, она этого не показывала.
Для меня забота всегда проявлялась через физический контакт.
Шепотки разлетелись по амфитеатру: Спартанцы принялись перешептываться между собой.
– Змеиная мразь, – пробормотал кто-то в ряду позади меня.
Я не стала оборачиваться.
Афина развернула свиток.
– Дело о федерации против Медузы. В свете новых доказательств, властью, данной мне как временному спикеру, я постановляю…
Часы у нее за спиной застыли на двадцати двух минутах, а маленькая светящаяся точка над ее головой разгоралась ярче.
Все сводилось к этому моменту.
Алексис сильнее сжала мою руку.
– Медуза… – мучительно медленно произнесла Афина, – освобождается от всех предъявленных ей обвинений.
Святой Кронос.
Облегчение накатило на меня опьяняющей волной. Я едва не потеряла сознание.
Меня освободили.
После всего, что произошло, я действительно…
– При одном условии, – резко сказала Афина.
Я напряглась.
Не надо было обладать мистическим даром предвидения, чтобы понять: ее тон не предвещал ничего хорошего (мистическим буквально, потому что я не знала ни как трактовать послания Судьбы, ни как управлять своим даром).
Мои волосы всколыхнулись, послышалось глухое стрекотание – мои дорогие змейки сотрясались от тревоги, мурашки пробежали у меня по затылку и дрожью распространились по всему телу.
Алексис сжала мою ладонь обеими руками, и у меня затрещали кости, но я старалась не показывать, что мне больно.
Кровь существ во мне пересиливала спартанские гены: я была невысокой и фигуристой, а мои кости не сравнились бы по крепости с костями чистокровных Спартанцев. Я не годилась для войны. Я годилась только для чтения.
Афина улыбнулась.
– Для безопасности Спарты федерация требует, чтобы Медуза поступила в РОУ, Родосский Олимпийский Университет, и научилась владеть своим даром Судьбы.
Шепотки стали громче.
Погодите.
И все?
Мои змеи расслабились.
Все складывалось как нельзя удачнее, потому что у меня не было денег, а со следующей недели – и крыши над головой.
Дом Артемиды от меня отрекся – на одну змею еще могли закрыть глаза, но три были неприемлемы, – у меня не осталось ни наследства, ни места, куда я могла бы вернуться. Горгоны тоже меня отвергли, рассуждая так же, как Артемида: во мне было слишком много от Спартанцев.
Алексис говорила, что все нормально, но я понимала: на вилле я всем только мешала. Патро и вовсе не скрывал своей ненависти.
Мне дали шанс составить план.