Страница 125 из 152
– Голос Аида сочился гордостью, он стоял, широко разведя руки в стороны. –
Единственная
наследница прославленного дома Аида!
Зевс вздрогнул.
Заставь их бояться тебя, дочь моя.
Крики эхом разнеслись над Колизеем: оба Титана поднялись в воздух, широко расправив черные лоскутные крылья, и зависли, касаясь песка кончиками пальцев. Пушистик-младший угрожающе гавкнул, его лай громовыми раскатами разнесся по Колизею.
Мерцающие крылья двигались все быстрее.
Толпа ахнула.
Мы поднялись под самый свод электрического купола.
Титаны зависли в сорока пяти метрах от нас. Настоящие летающие монстры.
Сила создана для того, чтобы ее демонстрировать.
Далеко-далеко маленькая девочка выпуталась из веревки у ветхого трейлера. Она побежала в лес, пролезла под забором и легла посреди поля диких цветов.
Я подняла жезл высоко над головой.
Ради нее.
Приятные мурашки пробежали по ладони.
Пошатываясь, я вскарабкалась на колени.
Я осторожно нащупала опору и встала на спине Пушистика-младшего. Я покачивалась в такт движению его крыльев, чтобы сохранить равновесие.
Толпа охнула.
– Angela Romae! – звучало с трибун.
Кри-и-и-и-и.
Я направила свой жезл в Титанов.
Черной вспышкой они кинулись вперед.
Жажда крови разгоралась в душе, чувства обострились, и, казалось, сам мир замедлился.
Я снова взмахнула жезлом и задела одного из них – Титан закричал. Яркая боль разгорелась в моей груди, и монстр камнем упал на песок.
Другой Титан уклонился от моего удара, развернулся в воздухе и снова устремился ко мне.
Я прыгнула вперед.
Ноги разведены в стороны. Жезл направлен в цель.
Я с разгона врезалась во второго Титана.
Зрение затуманилось.
Когти вспороли мне бок. Монстр заверещал. Я рассекла его тело жезлом.
Нас занесло в сторону, лоскутные крылья с трудом удерживали нас в воздухе, а я пыталась поглубже засадить острый конец жезла в тело монстра.
Воздух свистел в ушах. Песок был все ближе.
Классическая задача из Эвклидовой геометрии: как называется самое короткое расстояние между двумя точками?
Прямая линия.
С мощным хлопком мы на полной скорости рухнули в песок.
Мир замер.
Звенело в ушах.
Оглушенная, я пыталась сфокусироваться, но зрение затуманилось.
Я лежала на боку.
Никс жалобно простонала, скользнув по моей ноге.
Титан лежал без движения рядом со мной, багровый жезл торчал из его вскрытого живота, повсюду растекалась черная кровь. Я измазалась в ней с головы до ног.
Я перевернулась на другой бок и зарылась пальцами в песок. Оттолкнувшись рукой, я боролась с гравитацией, пытаясь подняться.
Бум.
Пушистик-младший приземлился рядом со мной.
Весь в белесой дымке, он оторвал голову Титану – хрустнули кости, лопнули сухожилия, – подбросил ее в воздух и проглотил целиком.
– Хороший песик, – прошептала я, уперевшись ногами в песок, схватила обеими руками кровавый жезл и вырвала его из тела поверженного Титана.
Сгорбившись, рукой зажимая бок, я едва держалась на ногах.
Невыносимая боль пульсировала, словно живое чудовище.
Арена кружилась.
Пушистик-младший запрокинул голову и завыл. Шум в ушах пропал, и громкий звук проник в сознание.
Мир снова стал четче.
Я оглядела арену заплывшим глазом. Два обезглавленных Титана лежали без движения, их внутренности разбросало по песку.
Никс стонала от боли, обвившись вокруг моей ноги своим холодеющим телом.
Боже, пожалуйста, исцели ее.
– С тобой все будет хорошо, – прошептала я, желая, чтобы мои слова стали правдой, и осторожно сняла ее с ноги.
Одной рукой я придерживала ее, другой – жезл.
Темные чешуйки снова стали видимы. Ее тело практически рассекло надвое. Она была вся в крови.
Я всхлипывала, а Пушистик-младший скулил рядом со мной.
– Люблю тебя… дитя, – слабо прошипела Никс.
– Нет.
Слезы текли по щекам, я опустила голову и молилась, прижав ее к себе. Ждала, что кто-нибудь придет и спасет ее.
Чешуйки становились все холоднее.
Пальцы начало покалывать.
Никогда еще я не испытывала такой сильной боли от активации дара. Я упала на колени, рыдая.
Я поднесла жезл к сердцу, поближе к Никс, обнимая обоих, склонила голову еще ниже, принялась молиться еще усерднее.
Покалывание в руках усилилось – острая боль выворачивала грудь.
Знакомое сияние струилось из кончиков пальцев, а багровый жезл налился золотым светом. Он становился все теплее, а круглое навершие сверкало ярче солнца.
Чешуйки вибрировали от соприкосновения с жезлом.
Змеиная кожа медленно срасталась.
Насколько секунд спустя Никс подняла голову, ее тело полностью зажило, а по моему лицу потекли слезы облегчения.
– Так тепло, – зашипела Никс, выскользнула из моих рук, обернулась вокруг сияющего жезла и закрыла глаза, дрожа от облегчения.
– Я видела это раньше… во сне.
Серые облака расступились, небо озарилось солнечным светом, проливаясь вниз золотыми лучами.
Медленно встав на ноги, я подняла светящийся жезл к солнечному свету – черное тело обвилось вокруг него контрастной лентой. Пушистик-младший встал во весь рост и расправил крылья.
Вздох сорвался с моих губ.
Такой же символ показала мне Церера в книге предопределения. Тот самый, что потом исчез со страницы. Прямая линия с кружком на конце была жезлом, изогнутая – змеей, а то, что я сначала приняла за облака, –
крыльями
.
–
Посох Асклепия!
– воскликнул кто-то с трепетом в голосе.
Я всхлипнула, задыхаясь от рыданий.
Все знали легенду о знаменитом спартанском символе исцеления.
Крылья олицетворяли существ, змея – Хтоников, а светящийся жезл – Олимпийцев.
Аид был Хтоником, Персефона – дочерью темного существа и Деметры.
Я была наследницей всех троих.
Я подняла посох Асклепия к свету, а Пушистик-младший широко расправил крылья по обе стороны от него.
Древний символ исцеления – жизни и смерти – стал моим оружием.