Страница 124 из 152
Глава 44. Двенадцать подвигов Геркулеса продолжаются
Алексис
Колизей сходил с ума.
Невообразимый ужас приковал меня к месту.
Спартанцы кричали от страха.
Пушистик-младший дрожал и скулил, а его горб ярко светился.
Из темноты шагнули размытые силуэты двух монстров со странными штуками за спиной.
Титаны.
Кожистые крылья возвышались у них за спиной, их губы прокололи двумя золотыми значками. С теми же двумя Титанами я сражалась в Риме.
Их высвободили из цепей.
Поэтому федерация требовала их метить? Они планировали все с самого начала?
У меня не осталось никаких сомнений: Зевс пытался меня уничтожить.
Все расплывалось перед глазами, цвета смешивались между собой. Я сжала лежащий в кармане калькулятор, а другой рукой перехватила странный жезл.
Кри-и-и-и-и
.
Титаны раскрыли пасти, полностью сосредоточившись на мне.
Я уставилась на них в ответ. Лицо пульсировало в такт сердцу.
РВА-А-А-АК.
Титаны не двигались с места.
Я медленно обернулась на звук – он исходил от Пушистика-младшего.
РВА-А-А-А-АК.
Шишка на его спине треснула по центру. Из нее что-то… вылезало?
Титаны заверещали в унисон, махая кожистыми крыльями.
Я резко вскинула голову.
Пот заливал опухшие глаза. Я видела все хуже. На секунду мир погрузился во тьму. Я помотала головой, приводя себя в чувство.
Широко расправив лоскутные крылья, оба Титана присели, готовясь атаковать.
Пушистик-младший завыл, молотя лапами по песку, снова что-то рвалось, но у меня не было времени смотреть.
Я вскинула руку и направила конец кровавого жезла в монстров.
Титаны взвизгнули.
Я бежала по песку им навстречу с высоко поднятым жезлом.
Хлопнули крылья, и Титаны черными вспышками рванули ко мне.
Легкие горели, как и порванный бок. Я бежала со всех ног, и песок летел из-под моих ботинок.
Чудовища со свистом рассекли воздух.
Я отшатнулась от когтей и взмахнула тяжелым жезлом, перехватив его обеими руками, словно бейсбольную биту.
Раскаленная добела боль пронзила и без того раненый бок, стоило когтям вспороть кожу. Титаны визжали мне в лицо. Я закричала в ответ. Мы не совпадали на полутон.
Моцарту бы не понравилось.
Они громко хлопали черными крыльями, мы все пошатывались – я зацепила обоих Титанов, и активированный дар болью отозвался в моей груди. Моя кровь попала внутрь,
пожирая
их.
Титаны упали на колени, с их губ капала пена.
Я схватилась за бок: борозды от когтей львов, ставшие лишь глубже после удара Титанов, сочились липкой кровью, окрашивая мои пальцы в алый цвет.
Титаны затихли, щелкнули связки. Оба одновременно уставились на меня.
Мне подмигнула восемнадцатилетняя Мэри Шелли, прописывая образ Монстра Франкенштейна.
Я попятилась.
Бежать было некуда: стальные ворота оставались закрытыми. Раунд еще не закончился, а над головой гудели электрические провода силового поля – я не могла телепортироваться прочь.
Мои раны пульсировали болью.
Я теряла слишком много крови.
Спотыкаясь, я отступала по кровавому песку, уходя дальше от монстров и собственных неудач к Пушистику-младшему, который хрипел от боли.
На трибунах стояла мертвая тишина.
Бросив жезл – он с шипением превратился в лужу крови, – я упала на колени рядом с Пушистиком-младшим, отставив ногу так, чтобы не придавить Никс.
Он все еще лежал на животе, тяжело дыша.
Слизь и… что-то заостренное тянулось позади него. Из-за песка я не могла понять, что именно это было, да и видела я слишком плохо.
Не было времени выяснять.
Я обхватила его морду ладонями и осыпала поцелуями.
–
Я люблю тебя. Я люблю тебя, я люблю тебя
, – шептала я, словно мантру, слезы текли по щекам.
За моей спиной визжали Титаны.
Я провела рукой по ноге, по покрытым кровавой коркой чешуйкам Никс. Слова, шепот, мольба – я и сама не понимала, что говорю.
В детстве мне всегда казалось, что я умру от голода в холодной Монтане, один на один с монстрами, принявшими облик людей.
Вместо этого я умру, любимая многими, и моя смерть положит начало войне, разрушительнее апокалипсиса – меня утешали обе эти мысли.
Я коснулась крови пальцами, и жезл снова затвердел в моей ладони. Я встала, опираясь на него и бок Пушистика-младшего.
Лучше умереть, сражаясь с монстрами, чем жить, дрожа у их ног.
Сбоку от меня шевельнулось что-то мягкое.
О боже.
Несколько громких хлопков, и Пушистик-младший встал в полный рост. Его голова возвышалась надо мной. Он открыл пасть и проревел, точно такой же звук плотно отпечатался у меня в памяти.
Это был тот самый ужасающий рев из дальней части Зверинца.
По арене разнеслись хлопки и шелест новых конечностей, покрытых ярко-синими мерцающими перьями.
Пушистик-младший зарычал еще громче – из его спины выросли величественные крылья.
Боже мой.
По телу пробежали мурашки.
Август ошибся.
Пушистик-младший
и вправду
оказался одним из редких существ, которые переживали метаморфозную линьку, и у него выросли
крылья
потрясающего мерцающего голубого оттенка, прямо как описывали в легендах.
Моим покровителем
и правда
была лошадь, все встало на свои места. Он
в самом деле
не отличался особым умом.
Он оказался полукровкой: наполовину собакой, наполовину пегасом.
Размах его крыльев был не менее девяти метров, больше, чем у Титанов, а перья выглядели великолепно.
Пушистик-младший склонил голову, будто спрашивая, готова ли я. Нить нашей клятвы завибрировала от любви и решимости.
Его намерения были ясны.
Он присел на песок, чтобы мне было удобнее, и я вскарабкалась ему на спину, отведя свой кровавый жезл в сторону, чтобы случайно его не поранить.
Я села у основания его толстой шеи, как на лошадь.
Он встал в полный рост.
Взмах крыльями – и мы взлетели ввысь с пропитанного кровью песка.
С высоты казалось, что весь мир движется как в замедленной съемке.
Зевс весь в белом стоял на конце подиума, держа в руке скипетр; Аид в черной тоге, подол которой тянулся за ним по земле, смешиваясь с туманом, вместе с Цербером преграждали ему путь.
Боги золотой эры стояли лицом к лицу посреди трагичной современности.
Оба замерли, запрокинув головы, и смотрели на меня.
–
Лицезрейте.