Страница 116 из 152
Харон выпустил стрелу – с идеальной точностью она вонзилась глубоко в открытый клюв одного из Тифонов.
Брызнула зеленая кровь.
Задыхаясь, существо билось в судорогах, беспорядочно метеля хвостом. Стрела вонзилась в один глаз, затем в другой. Зверь рухнул на песок, дергаясь всем телом от удушья.
Но два других Тифона продолжали надвигаться на Харона.
Один из них плюнул – Харон и обе адских гончих перекатились в сторону. Они увернулись от шипящей слизи, которая прожгла песок в том месте, где они только что стояли.
Они побежали, окружая двух оставшихся тифонов.
Кря-я-я-я-я-як
.
Харон выпустил еще одну стрелу прямо в открытый клюв – второе чудовище принялось метаться, задыхаясь. Ад и Гончая накинулись на него сзади: их клыки вонзились глубоко в змееподобную шею существа и принялись рвать плоть.
Последний оставшийся в живых Тифон наматывал круги вокруг Харона и не сводил с него глаз, а мужчина следовал за ним, держа лук наготове, и ждал.
Зверь не закричал.
Время тянулось, но зверь больше не раскрывал клюва.
Он был умнее других – он
учился
.
Вместо этого он повернул голову в сторону и плюнул едкой слюной сквозь щель в клюве.
Харон прыгнул, толпа закричала – он едва успел увернуться.
Ад и Гончая спрыгнули со второго Тифона и припали к земле за спиной у последнего оставшегося в живых существа. Харон напряженно замер перед ним.
Все трое ждали, загоняя гигантское чудовище в угол.
Харон медленно потянулся за новой стрелой.
Тифон рванулся вперед и снова плюнул, а Харон прыгнул ему навстречу. Мощно замахнувшись, он проткнул стрелой верхнюю часть черепа зверя.
Безумная боль пронзила мою грудь, перед глазами заплясали звезды.
Кто-то рядом задыхался.
Но я почти ничего не видел за туманом боли и сквозь прищуренные глаза.
Будум.
Зверь рухнул на песок, Харон откатился в сторону. Гончие запрыгнули на тушу, добивая чудовище. Брызнула зеленая кровь.
Все плыло.
Толпа ахнула. Я не мог понять почему.
Я прищурился, глядя на песок, пытаясь сосредоточиться вопреки пульсирующей боли.
Харон, пошатываясь, поднялся на ноги, прижимая руку к порозовевшей груди – его тога истлела, обнажив кипящую, покрытую волдырями кожу, – с груди капала слюна.
Черт, ему нужна медицинская помощь.
Моя невредимая грудь ныла в унисон.
Нам
нужна медицинская помощь.
Толпа затихла в ожидании, упадет ли он.
Харон поднял серебристый лук здоровой рукой – и указал им на Артемиду.
Поклонился.
Оставшиеся на трибунах зрители разразились аплодисментами и топали, в восторге от его драматичного жеста.
Я согнулся пополам, стараясь не терять сознание.
Беги и вылечи себя, придурок. Быстрее.
Харон шел к выходу расслабленным шагом, словно его грудь не плавилась до костей.
Я его точно придушу.
Кожа кипела. Я, шатаясь, поднялся на ноги. Нужно убедиться, что ему окажут помощь.
Краем глаза я заметил движение и сжал грудь, с трудом сдерживая тошноту.
Дрекс и Чарли судорожно махали руками, склонившись над… Алексис?
Моя жена почти лежала на своем месте, сжимая грудь. Вся бледная, она хватала воздух широко раскрытым ртом.
Нет.
Мой мир перевернулся.
Мучительное медленно я подполз к ней на негнущихся ногах. Оттолкнув мальчишек в сторону, я оттянул вниз ее тогу, проверяя, не ранили ли ее.
Кожа была чиста.
Нет.
Ее взгляд затуманился, лицо перекосило от мучительной боли.
– Ты… – Мой голос звучал невнятно, как будто исходил от кого-то другого, очень далекого. –
Не может
быть.
Я моргнул – я полулежал рядом с Алексис бесформенной кучей. Я не помнил, чтобы падал.
Ее ресницы затрепетали, лицо было полно муки.
– Ты… тоже это… чувствуешь?
Словно в замедленной съемке Алексис кивнула, сжимаясь в комок.
– СУ-УКА-А!
Кто-то попытался оттащить меня от нее, и я ударил вслепую, мучительная боль прожигала мою грудь, словно облитую раскаленной лавой.
– ХАРОН…
ПОМОГИ
! – заорал я в надежде, что он поймет, пока Алексис продолжала корчиться от боли рядом со мной.
Аид ударил меня по лицу.
Я ничего не почувствовал.
Боль в груди была слишком сильной.
Он схватил меня за грудки, в его глазах читалась паника.
– Что с ней происходит? Объясни, что…
Его голос то и дело пропадал, я был на грани беспамятства, и лишь одна мысль возвращала меня в сознание:
«Помоги Алексис, помоги Алексис, помоги Алексис»
. Она повторялась снова и снова, не давая отключиться.
– Август, объясни, что… – тряс Аид меня со всей силы.
Поко вскарабкался к нам на грудь и принялся тереть, словно пытался помочь.
– ОБЪЯСНИ СЕЙЧАС ЖЕ, ПОЧЕМУ МОЕЙ ДОЧЕРИ БОЛЬНО! – проревел Аид прямо мне в лицо.
Его слова пробились сквозь туман.
– Харон… – задыхаясь, прошептал я. – Наша связь… чувствую… его боль… ему…
помоги
.
Глаза Аида расширились от ужаса, остались лишь размытые очертания –
бдыщ
– он телепортировался.
Он все исправит.
Это должен был сделать я, но мне даже двигаться удавалось с трудом.
Я перевернулся на бок – лицо Алексис оказалось прямо передо мной.
Мы задыхались вместе.
Страдали.
Кровавые капли стекали с моих глаз на ее лоб.
– Я люблю тебя, – одними губами произнес я, не в силах выдавить из себя ни звука.
В глазах темнело.
Она застонала от боли.
– Я тоже… тебя люблю.
Впиваясь ногтями в камень, я потянулся свободной рукой к ее лицу.
Мне нельзя было останавливаться. Я должен был все исправить, я должен был ей помочь.
Алексис рассчитывала на меня.
Я спасу свою жену или умру, пытаясь.
Да спасет нас Кронос.