Страница 111 из 152
Когда его горячие губы наконец отстранились, его рука сжала мою челюсть еще сильнее, а лицо оказалось так близко, что я могла сосчитать каждую ресничку.
– Не сдерживайся, – сказала я, задыхаясь. – Я хочу
настоящего
тебя.
Его зрачки расширились так сильно, что заполнили черным всю радужку. Он оскалился.
«У него более жестокие наклонности».
– Carissima, – тихо сказал он, – встань… на колени.
Артур Миллер прошептал мне на ухо: «За час до падения дьявола господь тоже считал его невиновным»
[8]
[Цитата из пьесы «Суровое испытание» Артура Миллера в пер. Ф. Крымко и Н. Шахбазовой.]
.
Август нежно обхватил мои груди ладонями, большими пальцами скользя по соскам.
– Будь хорошей девочкой, моя милая cara.
«Мне нравится хвалить».
– Слушайся меня, – мрачно сказал Харон. – Или мы выйдем из душа, и все закончится.
Я опустилась на колени.
– Какая послушная, – тепло прошептал Август. – Какая совершенная.
Харон обошел меня, ведя пальцами по голубым бриллиантам, и встал рядом с Августом.
Вода стекала по их телам, пар вился вокруг их плеч. Они были зловещими, неземными существами.
Харон смотрел на меня с разрывающей сердце усмешкой. Август улыбался.
Оба стояли передо мной полностью обнаженные.
У Августа член был толще, с металлическим пирсингом на головке, а у Харона – длиннее и с сильно выступавшими венами. Один – бронзового цвета с темной головкой, другой – красноватый с бордовой.
В тусклом свете на правом бедре каждого выделялась алая надпись.
Я прищурилась, пытаясь прочитать слова – несколько недель назад я приняла их за кровавые полосы.
Одинаковые татуировки.
В мерцающем свете свечей и за струями воды было сложно разобрать слова.
– Открой рот. – Харон отчеканивал каждое слово.
Я подчинилась.
Харон схватил свой член и направил его вниз к моим приоткрытым губам.
Я подалась вперед и уткнулась в его бедра: на правой ноге кожу покрывали многочисленные рубцы, а левое бедро было совершенно гладким.
Правой рукой Харон аккуратно собрал мои мокрые волосы в хвост. Он оттянул их назад, обхватил свой член татуированными пальцами, придвинулся ко мне и провел влажной головкой по моим губам.
Едва ощутимое прикосновение, но мы оба застонали от удовольствия.
– Соси. Втяни щеки и
двигай
языком. Не кусайся.
Харон напряг свой бледный пресс, играя мышцами.
Вовсе не просьба.
Нежно и ласково он вошел мне в рот.
Придерживая его за бедра, я старалась принимать глубже, подчиняясь приказу, но давилась из-за размера. Судя по восхищению, застывшему на его лице, его нисколько не смущала моя неумелость.
– Ты так хорошо справляешься, – похвалил меня Август.
Он стоял рядом с Хароном и наблюдал за мной, сжимая свой член у основания и медленно поглаживая его по всей длине.
Внутри меня все затрепетало.
Харон стоял неподвижно и терпеливо ждал, давая мне возможность исследовать его. Я лизала и водила языком по шелковистой вене на нижней стороне. Я дразнила его, мотая языком из стороны в сторону, и упивалась бархатистой мягкостью его кожи.
Вода слезами текла по моему лицу.
Я пыталась взять его глубже, но снова закашлялась.
Видимо, у меня ОЧЕНЬ развитый рвотный рефлекс.
Харон мрачно усмехнулся, когда я не смогла уместить его целиком.
– Не мучай себя.
Я посмотрела на него сквозь стекающие струи воды, встретилась с ним взглядом.
Он двинул бедрами и прошептал:
– Ты меня уничтожаешь.
Словно молился.
Отклонившись назад, я провела языком по основанию его головки.
– Ты так прекрасно его принимаешь, – похвалил Август.
На его предплечье выступили вены. Он запрокинул голову, напрягая мышцы торса.
Глаза Харона залило алым светом, стоило ему активировать свои Хтонические силы.
Меня накрыло волнами невообразимого удовольствия.
Хлынул поток пошлых, вульгарных, спутанных эмоций:
моя женщина, колени, доминировать, контролировать, трахать, пометить, владеть, требовать, лелеять.
Огонь вспыхнул у меня между ног.
Правой ладонью я обхватила его основание и нежно сжала – Харон двинул бедрами и издал гортанный стон. Лишь одна эмоция горела ярче всех остальных:
любить ее
.
Я стонала от приливающего удовольствия, обхватывая его пылающую плоть.
– Ты так идеально нам подходишь. – Август поглаживал себя быстрее.
Они потеряли всякое самообладание.
Святые покровители греха.
Харон отпустил мои локоны и с мучительным стоном вытащил свою плоть из моего рта.
– Покажи Августу, чему ты научилась, carissima, – приказал он более хриплым голосом, чем обычно. Он потерял свою силу. Щеки раскраснелись, а взгляд затуманился.
Меня накрыло пьянящей волной женского удовлетворения.
Из-за меня Харон сходил с ума от наслаждения.
Август придвинул ко мне свой гораздо более толстый член, пирсинг на конце блестел от смазки.
– Ты так хорошо справляешься, милая.
Он смотрел на меня с обожанием, которое я не могла не оценить, потому что прекрасно понимала: вряд ли у меня хорошо получается. Я открыла рот.
Август с невероятной нежностью откинул волосы с моего лба.
Я обхватила его бедра, которые оказались гораздо теплее, чем у Харона, и приняла его бархатисто-нежный орган, изо всех сил стараясь вместить его размер.
Прохладный пирсинг коснулся моего языка.
Мои губы горели.
Так развратно.
Август запрокинул голову и выругался, крепко сжимая мои волосы в своих руках. Он дрожал всем телом, его член пульсировал у меня во рту.
– Я не смогу долго продержаться, – рвано вдохнув, сказал он. – Это так восхитительно,
так чертовски
прекрасно.
Я сосала, впиваясь ногтями в его бедра, мне хотелось увидеть, как он забывается от моих ласк. Он толкался мне в рот, его смазка была соленой на вкус, а движения становились все резче.
Со стоном он отстранился, вынув свою бархатистую плоть у меня изо рта со звучным чпоком.
Я хватала губами воздух, сбитая с толку его внезапным движением.
– Поласкай себя, – резко приказал Харон, но явная одержимость на его лице смазала эффект.
Я скользнула пальцами себе между ноющих ног, погладила свой мокрый, трепещущий клитор – удовольствие нарастало, раскаляясь добела.
Харон и Август подошли ближе.