Страница 110 из 152
Глава 39. Святые покровители греха
Алексис
– Мне нужно кое в чем признаться… – Я задрожала и обняла колени, слова застряли в горле.
Уверенность иссякла.
Полностью одетая, я сидела на закрытой крышке унитаза и боялась, что если попробую раздеться, то вместе с тогой сниму и кожу.
Волосы торчали во все стороны, я ничего вокруг не видела, в левом ухе звенело. Когда мне следовало проявлять ласку и нежность, я вела себя
слишком
забито, недружелюбно и избегала прикосновений; когда следовало быть свирепой, наоборот, действовала слишком мягко.
За нами в колеблющемся свете свечи посреди пустой душевой кабины из старых труб хлестали обжигающие струи воды. Харон и Август занимали почти все пространство маленькой комнаты; мы едва помещались.
В сознании визжали сирены.
ОПАСНОСТЬ. Не трогайте хищников.
– Говори, carissima, – навис надо мной Харон. Его пронзительные глаза были рокового голубого оттенка, цвета замерзших губ, едва смыкающихся над стучащими от холода зубами посреди заснеженной Монтаны. Цвета переохлаждения. – Расскажи нам.
Я молчала.
– Алексис. – Казалось, что Август ласково перекатывает мое имя на языке. –
Дорогая
… пожалуйста.
Пар смешался с тенями, окутывая обоих мужчин темной дымкой.
Безжалостные, злобные боги.
– Я боюсь.
Харон вздернул брови, глядя на меня сверху вниз. Татуировка с изображением костей была ярким напоминанием обо всей глубине его развращенности.
– Мы такие, какие есть, – холодно сказал Харон. –
Ты
такая.
– Вас нельзя назвать хорошими мужчинами, – прошептала я.
Харон усмехнулся, сверкнув клыками.
– Нет, нельзя… Но ты и так это знала.
Август молча изучал меня взглядом.
Они не обманывали меня банальными фразами, не обещали быть нежными, нормальными любовниками.
Харон склонил голову в сторону – на месте уха у него остался выпуклый шрам.
Ужас отступил.
Август не моргая смотрел мне в глаза.
– Кронос создал нас, чтобы мы стали твоими мужьями. Мы одна душа, разорванная на три части. Не бойся нашей любви.
Я отпрянула, спиной врезавшись в фарфор.
– Вы… любите меня?
Август часто задышал. Я не могла отвести взгляда от его глаз, черных, словно разлитая тушь, словно непостижимые оттенки греха.
– Я понял это, когда увидел, как ты сражаешься с Титаном. Твое лицо было таким решительным,
спокойным
, когда ты
пожертвовала
собой, чтобы помочь жалким людям, которых ты даже не знала.
Я не сдержала вздоха.
– Я понял это, – сказал Харон, – когда проснулся на следующий день после нашей свадьбы. Ты пропала, мир стал бесцветным, а мое сердце исчезло, словно его вырвали из окровавленной груди.
В голове зашумело.
Почувствуй страх и действуй вопреки.
Я расслабила колени.
– Я готова. – Я выпрямилась в надежде, что произнесенное вслух станет правдой. – Заняться сексом.
Харон выпрямился.
– Мы… не будем
заниматься любовью
, – сказал он тихим голосом, – пока ты не выживешь на арене.
Август облизнул нижнюю губу.
– Но, – добавил Харон, увидев разочарование на моем лице, – мы дадим тебе понять, что тебя ждет, когда ты успешно справишься со своими подвигами.
– Ты доверяешь нам? – тихо спросил Август.
Мне не стоит.
– Да.
– Встань, – приказал Харон. – Сейчас же.
Воздух искрился развратом.
Я уверенно встала, выпрямилась во весь рост и запрокинула голову, бросая ему вызов.
Стоя всего в нескольких сантиметрах от него, я медленно стянула лямки тренировочной тоги. Голую спину обдало прохладой, кожа покрылась мурашками, ткань упала на пол.
Харон захрипел от желания.
Прикрыв глаза, Август снял свою тогу, обнажив смуглый мускулистый торс – я посмотрела вниз – и толстый покачивающийся член с блестящим пирсингом на головке.
Август протянул мне руку.
Повел меня в душевую, заполненную паром.
ТРЕ-Е-ЕСК.
Харон разорвал свою тогу и последовал за нами.
По спине разлилось тепло, стоило длинным пальцам пианиста коснуться голубых бриллиантов, скользнуть вниз по позвоночнику, вдоль каждого ребра… Он словно прорисовал мои кости.
Нервы кричали от его нежных прикосновений.
Август стоял передо мной под горячими струями воды, расправив широкие плечи, едва сдерживая свою мощь. Я осторожно провела пальцами по сети выпуклых вен на его предплечьях. Они оказались более гладкими и шелковистыми, чем я думала.
Опьяняющими.
Август вздрогнул и простонал.
Приободрившись, я исследовала плотную мускулистую грудь, спускаясь ниже к прессу и наслаждаясь тем, как перекатывались под моими прикосновениями его вздрагивающие мышцы.
Я скользнула ниже, провела пальцем по металлу и шелковистой, мокрой головке – его член подрагивал, слегка касаясь торса.
Август громко выругался и ладонями обхватил мои груди, мозолистые пальцы терли чувствительные соски – раскаленное добела удовольствие пронзило меня насквозь.
Я сжала бедра.
Харон целовал мою спину, нежно прикусывая, а затем облизывая чувствительную кожу.
Август ласкал мою грудь.
Он остановился и провел пальцем по тонкому шраму между моими грудями – я покачала головой,
не сейчас,
– и по его взгляду было понятно, что мы обязательно вернемся к этому позже.
Август провел пальцами по моему животу, задержавшись на ожоге, затем спустился ниже, к моим бедрам.
Харон провел ладонями по моим ягодицам, затем сжал их, а Август непринужденно нырнул в кудрявый кустик у меня между ног.
Похоть вытеснила все остальное.
Меня посетила ужасно возбуждающая, нелепая идея.
Нервно выдохнув, я коснулась руками теплой, мокрой груди Августа и собралась с духом.
– Расскажите, как… доставить удовольствие мужчине? – прошептала я, снедаемая любопытством.
Харон позади меня замер, зубы зависли над чувствительной кожей у основания моей шеи.
Август схватил меня за бедра, впиваясь ногтями в кожу.
– Ты уверена… что хочешь этого? – хрипло спросил он.
Харон отстранился и отступил на шаг.
Я открыла было рот, чтобы возмутиться.
Он схватил меня за подбородок, рывком развернул мою голову в сторону и заставил меня замолчать, погрузив язык мне в рот. Он не целовал, он пожирал.