Дитя ворона

В двухэтажном книжном магазине Энья едва не вскрикнула от восторга. На полках стояло столько новых книг! Хрустящие белые страницы из лучшей бумаги, позолоченные корешки; невероятные, вручную нарисованные иллюстрации. Всё это стоило больших денег, но Девон не пожалел бы ни купюры, чтобы доставить девочке радость. Однако из множества книг она остановила выбор на двух сказках и книге по выведению роз. Такой в библиотеке Девона не было. На другие сказки Энья смотрела с грустью, но не хотела быть расточительной и понимала, что всё это очень дорого.

«А новое платье ещё дороже! И зачем я рассказала Девону о том, что мачеха меня оскорбляла? Одни растраты…»

В ней проснулась маленькая скряга, и она хотела было отложить и вторую книгу сказок, оставив всего две, но Девон не позволил ей это сделать:

– Энья, деньги существуют для того, чтобы их тратить, а не копить всю жизнь до старости и в один день осознать, что жизнь уже прошла, молодость не вернуть, здоровье – тоже. И что делать с оставшимися бумажками и монетами?

Энья тяжело вздохнула и сложила руки на груди. Девон понял её без слов.

– Я просто не хочу, чтобы ты подумал, что я капризная или слишком требовательная, как Сюзет. Той всегда и всего мало, – пробубнила она, краснея.

– Я знаю, что ты не такая и от лишней купленной вещи такой не станешь. Твои книги совсем старые, страницы давно пожелтели и обветшали…

– Это потому, что я зачитывала их до дыр и постоянно прятала от Сюзет по всему дому, иначе бы она бросила их в камин, а потом снова сказала, что это я во всём виновата, – выпалила Энья, не понимая, почему злится.

Герцог внимательно на неё посмотрел.

– Больше сладкого сегодня не получишь, оно на тебя плохо влияет. Ты слишком перевозбудилась.

Он ещё что-то говорил про какую-то непонятную гипюр– или гиперактивность, хотя Энья не понимала, как съеденное пирожное связано с кружевной тканью. Не став об этом задумываться и постаравшись взять себя в руки, она ещё долго гуляла среди стеллажей. Девочка листала книги, вдыхала их аромат и всё-таки решилась на покупку трёх книг. Девон добавил к ним заказ на именную перьевую ручку, визитки и бумагу с инициалами «Э. Д.».

– Девон, а что значит «Д»? Ведь моя фамилия Раунинг…

Она прикоснулась к выпуклым бронзовым буквам в окружении веточек и листочков.

– «Энья Дюморье». Теперь все будут знать тебя под моей фамилией, – пояснил герцог. – Я забрал тебя в свой дом, обеспечиваю и считаю полноправной хозяйкой замка.

– А я думала, что можно поменять фамилию только после замужества, по крайней мере, так мне говорила няня, – девочка пожала плечами. – Но она не всегда знала ответы на мои вопросы… Теперь мы можем пойти и забраться на башню?

– Конечно.

Герцог расплатился, наказав продавцу упаковать всё и доставить в гостиницу «Авалон», лучшую и самую дорогую в столице. Её даже сравнивали с королевским дворцом.

– Будет исполнено в лучшем виде, – продавец поклонился, проводив взглядом странную парочку: обладающего строгой красотой мужчину с королевской осанкой и бронзововолосую, похожую на маленькую принцессу девочку с большими зелёными глазами.

* * *

На смотровой площадке Девон стоял позади Эньи, укрыв её длинным плащом, чтобы она не замёрзла. Девочка глядела по сторонам, а затем приглушённо рассмеялась. Задрав голову, она посмотрела на мужчину счастливыми глазами и прошептала:

– Чувствую себя совой в дупле. Словно ты большой дуб, плащ твоя – кора, а я сижу внутри.

Обернувшись и убедившись, что они одни, герцог в голос рассмеялся.

– Не представляю, как я всё это время жил без твоей бурной фантазии, маленькая совушка.

Он провёл рукой по её волосам.

На закате любоваться столицей было куда интереснее, чем днём. Словно художник провёл кистью по небу, оставив малиновые и сиреневые полосы над куполами и крышами. Над трубами вились белёсые струйки дыма, складываясь в замысловатые узоры или фигуры. Людей становилось меньше, но многие занимали круглые столики на открытых верандах под золотистым светом кованых фонарей. До Эньи доносился звон бокалов и запах жареного мяса. Когда круг солнца почти скрылся за горизонтом, приближая сумерки с первыми звёздами, зажигающимися далеко в небе, Девон повёл её обратно. По винтовой лестнице он спускался первым, а Энья крепко держалась за его плащ.

У них выдался насыщенный и необычный день, но, какой бы яркой и притягательной ни была столица, девочка всей душой тянулась в их замок. К берегу моря, лесу, горам и озеру – к природе, по которой она успела соскучиться.

«Не быть мне светской дамой, как Сюзет. Она постоянно повторяла, что когда вырастет, то будет жить в столице. Ходить на балы, и у неё будет много кавалеров и дорогих нарядов».

Они неторопливо брели по улице к гостинице. Это здание было тоже из светлого камня, а при входе были расстелены красные ковровые дорожки. Энья увидела вымуштрованных швейцаров и услужливый персонал.

Пока Девон вёл беседу с мужчиной в дорогом костюме у стойки, Энья стояла у колонны и разглядывала портреты на стенах, затем изысканную мебель и гостей с саквояжами.

– А ты что здесь делаешь? – обратился к ней знакомый голос.

Перед Эньей стояла мачеха. Она сжимала в руках ридикюль и взирала на падчерицу прищуренным недобрым взглядом.

– Мы… – начала было девочка, но леди Колет стиснула её руку.

– Пошли, уж не знаю, как ты сюда попала и зачем! И где герцог? Должно быть, ты сбежала от него, негодная девчонка!

Она потащила её к выходу.

– Миледи, куда, позвольте узнать, вы уводите мою спутницу? – остановил их тревожно мягкий голос Девона, и леди Колет замерла. Энья едва не споткнулась о ковёр.

– Герцог, что вы здесь делаете?

Дама обернулась к нему. На её лице была улыбка, а в глазах – непонимание, но руку падчерицы она так и не отпустила, сжав её ещё сильнее, чем причинила Энье боль.

Девочка поморщилась, с тревогой глядя на Девона и не понимая, что ей сделать или что сказать.

– Вижу, вы очень соскучились по Энье, но не стоит так сильно её держать. – Девон положил ладонь на плечо девочки и прижал её к себе. – Мы остановились в «Авалоне» на ночь.

Хватка мачехи ослабла, и она резко сделала шаг назад, словно не понимая, как это Энья оказалась рядом с ней так близко.

– Да, я была слегка удивлена и… рада, – залепетала леди Колет. Понимая всю абсурдность своего поведения и вопроса, она стала манерно поправлять и без того идеальную причёску. – А вы…