Страница 8 из 65
Глава 3
Дорога за ворота замка оказалась длиннее, чем я представляла.
Сначала мы ехали по вымощенному камнем двору. Колёса стучали ровно, лошади фыркали, сбруя звенела. В окнах мелькали лица слуг. Кто-то смотрел с удивлением, кто-то с жадным любопытством, кто-то с явным удовольствием. Леди Рейс уезжает. Нелюбимая жена дракона покидает замок в середине дня. Для них это было событие, которое ещё долго будут пересказывать на кухнях, в прачечной, у конюшен.
Я сидела прямо, сложив руки на коленях. Перчатку пришлось натянуть обратно. Серебряная линия под тканью всё ещё жгла, как тонкий ожог.
Мара молчала. Лицо у неё было бледным, но собранным. Она прижимала к себе сумку с лекарствами, будто это был щит.
Экипаж миновал первые ворота. Потом вторые. На третьих стражник поднял цепь, и я увидела дорогу — серую, влажную после утреннего дождя, уходящую между полями.
За этой дорогой не было гарантий.
И всё равно я впервые за четыре дня смогла вдохнуть глубже.
— Миледи, — тихо сказала Мара. — Рука?
— Жжёт.
— Метка?
— Нет. Только линия.
Она с облегчением закрыла глаза.
— Значит, кровь не коснулась кожи напрямую. Перчатка задержала.
— Надолго?
— Не знаю.
Я посмотрела в окно. Замок уже прятался за поворотом, но чёрная верхушка главной башни всё ещё виднелась над деревьями. На балконе у верхней галереи стояла фигура в чёрном.
Арвен.
Даже с такого расстояния я знала, что это он. В этом мужчине было слишком много неподвижности. Он стоял, пока экипаж уезжал, и смотрел вслед. Без жеста, без прощания. Просто смотрел.
Мне стало холодно.
— Он понял, — сказала я.
— Не всё, — возразила Мара, но уверенности в её голосе было мало.
— Достаточно, чтобы искать ответы.
Мара крепче обняла сумку.
— В Лиорне храмовый архив. Там старый жрец, отец Самуил. Он много знает о драконах. Если жетон рода покажем, нас примут.
— Жетон рода может привести к нам людей Арвена.
— Без него нас снимут на первой заставе.
Тоже верно.
Я провела пальцем по перчатке. Под ней линия ответила тихим теплом. Не болью. Скорее напоминанием: я не свободна настолько, насколько надеялась.
Мы ехали до вечера. Сначала дорога была ровной, охраняемой, с каменными столбами, на которых выбит герб Рейс. Потом поля сменились редким лесом, а лес — болотистыми низинами. В экипаже пахло кожей сидений, пылью и мятной настойкой, которую Мара дала мне от головной боли.
Два всадника держались рядом. Капитан Тирн ехал впереди, второй стражник — позади. Они разговаривали мало. Иногда Тирн поднимал руку, и экипаж замедлялся перед ямами. Иногда оглядывался на окна, будто проверял, на месте ли я.
К закату мы остановились у трактира под знаком чёрного оленя. Двухэтажный дом с покосившейся крышей, конюшней и тёплым жёлтым светом в окнах. Оттуда пахло жареным луком, мокрой шерстью и дымом.
— Ночуем здесь, — сказал Тирн, открывая дверцу. — Дальше дорога хуже. В темноте ехать опасно.
Я хотела возразить. Каждая остановка казалась потерей времени. Но лошади были мокрые, Мара устала, а я сама дрожала от перенапряжения.
— Хорошо.
Внутри трактира было людно. Купцы, двое солдат, женщина с ребёнком, старик у камина. Разговоры стихли, когда вошёл капитан в цветах рода Рейс, а следом — я в дорогом дорожном платье. Чужие взгляды скользнули по лицу, по перчаткам, по застёжкам плаща.
Я вдруг ясно поняла, как выгляжу: богатая леди, едущая неизвестно куда с двумя стражниками и одной служанкой. Идеальная добыча для слухов.
Тирн переговорил с трактирщиком. Нам выделили две комнаты наверху. Маленькие, с низкими потолками и окнами на двор. Мара сразу проверила засов, под кроватью, шкаф, окно. Я смотрела на неё с усталой благодарностью.
— Ты служанка или тайный агент?
Она не поняла последнего слова, но смысл уловила.
— В замках служанки слышат всё. А живут дольше те, кто ещё и смотрит.
Я улыбнулась краем губ.
— Полезный навык.
— Вам надо поесть.
Еда была простой: густая похлёбка, серый хлеб, сыр, горячий травяной отвар. Я ела медленно, потому что желудок сводило. Каждый звук снизу заставлял прислушиваться. Ступени скрипели. Ветер бился в ставни. Где-то в конюшне ржала лошадь.
Когда Мара ушла за горячей водой, я сняла перчатку.
Линия на запястье стала ярче.
Теперь она напоминала тонкую цепочку под кожей. Серебро расходилось к ладони двумя едва заметными ветвями.
Я коснулась её пальцем.
В тот же миг в груди вспыхнуло ощущение чужого присутствия.
Не голос. Не мысль. Огонь, сжатый в точку. Далёкий, холодный, властный.
Арвен.
Я резко отняла руку.
Дверь открылась, и Мара вошла с кувшином.
— Что случилось?
— Я почувствовала его.
Кувшин едва не выскользнул из её рук.
— Через метку?
— Через эту линию. Она растёт.
Мара поставила воду на стол, подошла, посмотрела. Лицо стало серьёзным.
— Это плохо.
— Я уже поняла.
— Миледи, если связь начала откликаться, кровь прошла через ткань. Не полностью, но прошла. Вам надо добраться до храма. Жрец может наложить печать молчания, чтобы дракон вас не чувствовал.
— А если Арвен уже чувствует меня?
— Тогда он приедет.
В комнате стало слишком тесно.
Я поднялась и подошла к окну. Во дворе Тирн разговаривал с конюхом. Второй стражник проверял подпруги. Дорога за трактиром тонула в темноте.
— Мы выезжаем до рассвета, — сказала я.
Мара кивнула.
— Я разбужу вас.
Спать я не смогла. Лежала на узкой кровати, слушала потрескивание половиц и держала правую руку под подушкой, словно могла спрятать её даже от самой себя. Линия жгла всё сильнее. Иногда тепло поднималось выше, к локтю. Тогда перед глазами вставал Арвен: серебряные глаза, пальцы на моём запястье, тихое “мы не закончили”.
Нет, милорд. Закончили.
Я повторяла это про себя, как молитву.
Под утро в коридоре что-то скрипнуло.
Я открыла глаза сразу.
За дверью было тихо. Слишком тихо для трактира, где всю ночь кто-то ходил, кашлял, таскал воду, ругался с лошадьми во дворе.
Я села.
Мара спала на втором тюфяке у стены, свернувшись под плащом. Я потянулась к ней, но в этот миг дверной засов начал медленно подниматься.
Не стук. Не просьба. Не ключ.
Кто-то открывал дверь снаружи тонким инструментом.
Я зажала Маре рот ладонью и наклонилась к уху.
— Тихо.