Страница 41 из 65
Глава 18
Когда Арвен вошёл, зеркала закричали.
Не человеческими голосами. Стеклом, которое помнит слишком много крови. Звук ударил по ушам, по костям, по метке. Я успела схватить книгу обеими руками, прижимая её к груди, и отступить от алтаря. Серебряный круг под ногами вспыхнул, пытаясь удержать меня, но книга уже признала свидетельство.
Дорена застыла в двух шагах.
Её лицо впервые потеряло спокойствие.
— Ты не можешь быть здесь, — сказала она Арвену. — Эта темница закрыта для главы рода без проводника.
— У меня есть проводник.
Он стоял у порога, держась за косяк. Бледный, с кровью на повязке, слепые глаза направлены чуть мимо меня. Но через мои глаза он видел всё: Дорену, Калисту, Ферра, подпись верховного судьи, книгу в моих руках.
Калиста подняла жезл.
— Тогда проводника надо убрать.
Я увидела движение. Арвен тоже. Он ударил раньше, чем я успела испугаться. Серебряная вспышка прошла по полу, подрезая красный свет у основания. Жезл в руке Калисты раскололся. Её отбросило к зеркалу. Стекло за спиной пошло трещинами.
Арвен пошатнулся.
Я бросилась к нему, но он резко сказал:
— Книга!
Я остановилась.
Правильно. Книга важнее. Без неё всё это станет очередной историей, которую Совет перепишет под себя.
Дорена тоже поняла. Она метнулась ко мне, но Ферр вдруг шагнул ей наперерез.
— Леди Дорена, — сказал он дрожащим голосом. — Записи открыты. Я обязан зафиксировать…
Она ударила его перстнем в грудь.
Не сильно. На вид.
Но Ферр захрипел и упал, хватаясь за сердце. На его жилете расползлось красное пятно в форме драконьего когтя.
— Вы обязаны были молчать, — сказала Дорена.
Я отступила, прижимая книгу.
— Вы убили нотариуса Совета при свидетелях.
— Свидетелей можно заменить душами, если знать правильные сосуды.
Вот это была настоящая Дорена. Без сухой вежливости, без заботы о доме, без маски долга. Женщина, которая столько лет жила рядом с властью, что решила: люди вокруг — материалы, печати, клетки, голоса, тела.
Арвен шагнул к ней.
— Перстень, Дорена.
— Подойди и возьми.
— Возьму. С рукой.
Она улыбнулась зло.
— Твоя мать сказала бы то же.
Арвен остановился.
Удар был точным.
Дорена подняла руку с перстнем.
— Ты думаешь, Илена не знала? Она первая искала способ привязать к тебе истинную. Боялась, что ты станешь таким же холодным, как отец. Боялась, что род Рейс сожрёт себя изнутри. Она нашла обряд. Я всего лишь закончила её труд.
— Ложь, — сказал Арвен.
Но в голосе появилась тень.
Дорена её услышала.
— Хочешь доказательство? Алтарная книга всё покажет. Открой страницу с её кровью. Пусть твоя истинная прочтёт.
Я посмотрела на книгу. Страницы дрожали под пальцами. Внутри могло быть что угодно. Подтверждение. Новая ложь. Очередной крючок.
Арвен сказал:
— Не открывай.
Дорена усмехнулась.
— Боишься, что мать окажется такой же практичной, как я?
Он сделал шаг. Рана на груди снова раскрылась, кровь пошла по повязке. Мне хотелось броситься к нему, но Калиста уже поднималась у зеркала, а книга в моих руках была единственным доказательством.
Я взглянула на Ферра. Он был жив. Едва. Пальцы скребли по полу, губы шевелились.
— Мара! — крикнула я, хотя не знала, слышно ли за пределами темницы. — Самуил!
И неожиданно дверь у порога вспыхнула. Самуил не вошёл — его сдерживала граница, но его посох ударил по камню снаружи. По полу побежала огненная линия, отрезая Калисту от меня.
— Раненого сюда! — крикнул старик. — Ферра можно вытащить, если он дышит!
Арвен не отворачивался от Дорены.
— Лина, книга.
Я поняла.
Бросить нельзя. Дорена перехватит. Значит, передать через границу.
Я побежала к порогу. Калиста метнулась следом, но огненная линия Самуила поднялась выше. Жар обжёг лицо. Я протянула книгу наружу, и Мара схватила её обеими руками.
— Держи! — сказала я. — Не открывай никому, кроме Самуила и Тирна!
Мара кивнула и исчезла из поля зрения.
Теперь можно было дышать.
Или драться.
Дорена посмотрела на пустые мои руки.
— Умно. Жаль, поздно.
Она подняла перстень к зеркалу за спиной. В трещинах стекла вспыхнул свет. Из глубины донёсся крик Элиры.
Я обернулась.
В зеркале за Дореной была комната. Настоящая. Маленькая, чёрная, без окон. В центре висел большой кристалл, намного крупнее того, что держал Самуил. Внутри, свернувшись, как спящая, была Элира — уже не призрачная, а живая душа, дрожащая в серебряной клетке.
— Основной якорь, — сказала Дорена. — Разобью его, и прежняя жена исчезнет. Тогда никто не докажет, что тело освободили силой.
— Зачем? — спросила я.
Она посмотрела на меня с искренним раздражением.
— Потому что роды держатся на тех, кто умеет резать лишнее. Элира была лишней. Ты должна была стать ключом. Арвен — оружием. И всё это рухнуло, потому что ты решила открыть лечебницу и играть в добродетель.
— Добродетель тут ни при чём.
— Конечно. Ты хотела быть хорошей. Такие женщины всегда мешают большим планам.
Арвен сказал:
— Ты проиграла, Дорена.
— Нет. Я заставлю тебя выбрать.
Перстень вспыхнул. Зеркало за её спиной раскрылось, как вода. Элира внутри кристалла закричала, звук прошёл по всей комнате.
Дорена посмотрела на меня.
— У тебя чужое тело. У неё — чужая смерть. Сейчас ты можешь вернуть справедливость. Войди в зеркало, отдай тело Элире, и я оставлю твою душу целой. Откажешься — я разобью якорь.
Я стояла посреди зеркальной темницы и чувствовала, как мир сужается до одного невозможного выбора.
Арвен шагнул ко мне.
— Не слушай.
— Она убьёт Элиру.
— Она убьёт вас обеих, если получит шанс.
— Может быть.
— Точно.
Я повернулась к нему.
Он видел меня моими глазами. Видел, как дрожат губы, хотя я сжимала их изо всех сил. Видел, что я боюсь. Не умереть. Сделать неправильный выбор и жить дальше в теле, которое каждая ночь будет напоминать о цене.
— Если я ничего не сделаю, — сказала я тихо, — она исчезнет.
— Если ты войдёшь, Дорена получит тебя без борьбы.
— У вас есть другой план?
Он молчал.
Впервые за всё время у него не было ответа сразу.
Калиста рассмеялась у зеркала: