Страница 32 из 65
Глава 14
После мельницы бежать стало сложнее.
Не физически, хотя тело уже требовало остановиться. Страшнее было другое: в голове постоянно звучал голос верховного судьи. Чужеродная душа. Угроза империи. Передайте Совету.
Слова прилипали к коже хуже грязи.
Мы вывели заложников через камыши. Нику с отцом отправили к старой охотничьей хижине, где Самуил обещал оставить храмовый знак защиты. Люди благодарили шёпотом, боясь смотреть на Арвена. На меня — тоже. До печати Совета я была для них целительницей, леди с серебряной рукой, странной женщиной, которая год лечила их детей и стариков. Теперь в их глазах появился вопрос: кто ты?
Я сама не знала, как на него ответить.
У дороги к северу нас ждали три лошади, которых Тирн увёл у патруля. Мара села позади Самуила. Тирн поехал впереди. Я снова оказалась в седле перед Арвеном, потому что связь зрения требовала касания, а его рана требовала моей руки.
Это было унизительно практично.
Его грудь за моей спиной, его дыхание у виска, моя ладонь на повязке, мокрое платье, усталые ноги, метка, которая после цепей болела так, будто кожу обожгли изнутри. И тишина между нами. Большая, трудная, наполненная всем, что нельзя было сказать на скаку.
К вечеру земли Рейс начались незаметно.
Сначала изменились дорожные столбы: вместо имперского орла — дракон, обвивающий меч. Потом лес стал чище, просеки ровнее, мосты крепче. Даже заброшенные сторожевые домики выглядели так, словно их ещё вчера проверяли люди с хорошими списками.
Арвен почувствовал это раньше, чем я увидела.
Его тело за моей спиной изменилось. Напряжение стало другим. Здесь он был не беглецом. Здесь он был хозяином.
— На развилке вправо, — сказал он Тирну.
— Главная дорога быстрее.
— Её перекроют. Дорога через старый виноградник ведёт к западной стене. Там мой ход.
Тирн кивнул.
Я повернула голову так, чтобы Арвен видел развилку. Это уже стало привычным, и именно это пугало. Я начинала автоматически давать ему зрение: смотреть на повороты, на людей, на руки встречных, на окна сторожек. Он перестал просить. Я перестала ждать просьбы.
Связь училась за нас.
— Устала? — спросил он тихо.
— Да.
— Метка болит?
— Да.
— Цепи оставили ожог.
— Я знаю.
— В замке есть мазь из чёрного зверобоя. Снимет боль.
— Хорошо.
Он помолчал.
— Ты не спросила, что будет после объявления Совета.
— Я знаю, что ничего хорошего.
— Они потребуют освидетельствование души. Три судьи, маг крови, представитель рода Саан и глава рода Рейс.
— То есть вы.
— Да.
— А если глава рода откажется?
— Совет объявит, что связь подчинена чужой волей. Меня отстранят до проверки. Дом возьмёт регент.
— Дорена.
— Дорена.
Всё сходилось слишком аккуратно. Убрать меня. Ослабить Арвена. Передать дом регенту. Использовать истинную связь как повод.
— Она хотела не только меня, — сказала я. — Она хотела ваш дом.
— Она давно хотела.
— Вы знали?
— Да. Я считал её амбиции полезными. Люди, которые хотят власти, хорошо служат, если власть рядом и недоступна.
— А когда она стала доступна?
— Тогда я оказался слепым на дороге с женщиной, которую должен был увидеть раньше.
Это не было извинением. Скорее выводом, сделанным человеком, который привык платить за ошибки чужой кровью и вдруг заплатил своей.
Старый виноградник встретил нас рядами кривых лоз. Листья уже желтели, земля пахла сыростью и кислым вином. За холмом показался замок Рейс.
Я видела его год назад из окна экипажа, когда уезжала. Тогда он отступал за спиной, холодный, огромный, чужой. Теперь мы возвращались к нему с другой стороны, через поля и тайные дороги. Башни поднимались над скалой, чёрные флаги висели вдоль стены. В вечернем свете камень казался тёмно-синим. Красивый. Неприступный. Опасный.
Моё тело сжалось старым страхом Элиры.
Я положила ладонь на седло, чтобы удержаться.
Арвен почувствовал.
— Боишься замка?
— Тело помнит.
Он молчал несколько ударов сердца.
— Я не защищал её.
— Нет.
— И тебя не защитил в первый день.
— Вы не знали меня.
— Это перестало быть оправданием.
Я не ответила. Внутри было слишком много всего, чтобы выбрать одну правильную фразу.
Тирн остановил лошадь у заросшей каменной арки. За плющом скрывалась узкая железная дверь. На ней не было ручки, только круглая пластина с гербом.
Арвен спешился с трудом. Я помогла, хотя он хотел сделать это сам. Пальцы его на миг легли мне на плечо, тяжёлые, горячие.
— Смотри на замок, — сказал он.
Я послушалась.
Он приложил окровавленную ладонь к пластине. Дракон на гербе вспыхнул серебром. Где-то внутри стены щёлкнул механизм. Дверь открылась внутрь без скрипа.
— Родовой ход, — пояснил Тирн Маре. — О нём знают пятеро.
— Теперь шестеро, — сказала она.
— Теперь четверо, если считать живых и верных, — ответил Арвен.
Внутри было темно. Ступени уходили вниз, потом поворачивали под стену. Самуил зажёг фонарь. Я вошла первой из-за связи зрения, Арвен держал мою руку. Замок словно проглотил нас. Холодный камень, запах пыли, старого металла и драконьего дыма.
С каждым шагом чужие воспоминания Элиры просыпались сильнее.
Она шла этим замком в свадебном платье. Споткнулась на лестнице, и кто-то из придворных тихо засмеялся. Она сидела за ужином, пока Арвен говорил с Калистой через стол. Она стояла у окна и ждала шагов, которые никогда не сворачивали к её двери.
Я стиснула зубы.
— Лина, — сказал Арвен.
— Всё в порядке.
— Ложь.
— Тогда всё под контролем.
— Лучше.
Иногда он был невыносим.
Ход вывел нас в небольшую круглую комнату без окон. На стенах висели старые карты. В центре стоял каменный стол с вырезанными линиями границ. Тайная военная комната. Здесь Арвен, видимо, чувствовал себя как дома. Он отпустил мою руку, сделал два шага к столу — и остановился, потому что мир снова погас для него.
Я тут же взяла его за запястье.
— Предупреждайте.
Он повернул голову.
— Ты взяла сама.
— Потому что вы едва не врезались в стол.
— Разумная причина.
Тирн закрыл потайную дверь.
— Что дальше, милорд?
Арвен положил ладонь на каменный стол.