Страница 9 из 94
Потом, к моему удовольствию, очень тихо улыбнулась и открыла створки гардероба.
Внутри было много всего. Нет, не так. Внутри была целая текстильная биография одной избалованной, красивой, настойчивой катастрофы. Платья светлые, тёмные, воздушные, плотные, с вышивкой, кружевом, жемчугом, лентами, рукавами, которые будто бы создавались для сцен «я страдаю, но эффектно». Я даже на секунду застыла.
Изель, дорогая, ты одевалась или каждый день ставила спектакль?
Нора выбрала спокойное серо-голубое платье, почти скромное по местным меркам, и это уже многое сказало мне о том, насколько сильно вчерашний удар изменил мои приоритеты в её глазах. Пока она помогала мне одеваться, затягивала шнуровку, расчёсывала волосы и собирала их не в сложное произведение искусства, а просто в аккуратную причёску, я осторожно вытягивала из неё ниточки мира.
— Нора, — сказала я, глядя на своё отражение, — если я буду задавать странные вопросы, считай, что это всё память. Пусть она сегодня ленится.
— Я уже так и считаю, миледи.
— Умница. Тогда расскажи мне, что вообще держит этот ваш блистательный мир от немедленного развала. Король, страх, магия или удачные браки?
Она задумалась, подбирая слова.
— Всё вместе. Есть король и корона, есть старые дома, у которых земля, войска, деньги и связи. Есть магические роды, чья сила передаётся по крови и потому браки между ними всегда значат больше, чем просто… семья.
— Романтика из тех, что пахнет договором и угрозами.
Нора не поняла сравнения, но вежливо пропустила.
— Магия тоже разная. Есть стихийные линии — огонь, вода, воздух, камень. Есть те, кто работает с живым: с телом, лечением, ростом, кровью. Есть ясновидцы и чувствующие. Есть артефакторы, которые умеют вкладывать силу в предметы. Есть редкие дары, которые в простых семьях почти не встречаются, только в очень старых домах. Чем древнее род и чище линия, тем сильнее может быть дар.
— А неприятные варианты? Некроманты, любители поднимать мёртвых и портить людям впечатление от кладбищ?
Нора быстро взглянула на меня в зеркало.
— Такое запрещено.
— То есть бывает.
— Бывает всё, что запрещают достаточно строго.
О, а у мира уже появляется позвоночник. Люблю, когда мир не только красивый, но и с гнильцой.
— А де Кассели? — спросила я как можно небрежнее. — Чем они так хороши, кроме лица милорда, которое наверняка уже отдельно числится государственной угрозой?
Нора кашлянула, явно не уверенная, стоит ли делать вид, что не услышала вторую часть.
— Дом де Кассель близок к короне. Уже давно. Их магия связана с распознаванием, защитой, печатями, проверкой клятв, артефактов и всего, что может представлять угрозу. Милорд Дион служит при дворе именно поэтому. Он проверяет то, что другие предпочли бы не замечать.
Прелесть. То есть муж у меня не просто красивый, а ещё и профессионально раздражающий.
— Иными словами, — сказала я, — он человек, от которого ничего не спрячешь.
Нора помедлила.
— От милорда лучше не пытаться.
— Удивительно обнадёживает.
Я позволила ей воткнуть последнюю шпильку и чуть склонила голову.
— Ещё вопрос. Кто ко мне обычно приходит?
Тут Нора стала осторожнее.
— Не так много людей, как могло бы, миледи. Иногда ваша кузина, леди Сабрина. Иногда письма от маркизы Орвейн. Некоторые дамы при дворе поддерживали знакомство… на расстоянии.
— То есть меня любили издалека.
— Это было безопаснее.
— А кого я терпеть не могла?
С этим ответом она не тянула.
— Леди Мирту Савель. Она однажды сказала, что вам не хватает сдержанности. И мастера Эттена, который пытался учить вас истории великих домов.
— Значит, он был смелый человек.
— Он был старый человек, миледи. Старые люди меньше боятся.
Я невольно усмехнулась.
— Полезное качество.
Когда мы закончили, я посмотрела в зеркало и признала: выгляжу именно так, как нужно. Не вызывающе. Не жалко. Не как женщина, которая снова собирается штурмовать сердце собственного мужа с букетом, зельем и тяжелой артиллерией.
Из спальни мы вышли вместе: я, Нора и Морр, который шагал рядом с таким видом, будто сопровождает меня не из симпатии, а как личное проклятие рода.
Слуги в коридорах замечали это.
И это было прекрасно видно.
Кто-то лишь чуть задерживал взгляд, кто-то едва заметно приподнимал брови, кто-то быстро опускал глаза, но все без исключения отмечали одно и то же: Морр идёт рядом с госпожой, а госпожа позволяет ему идти рядом, и выглядит это так, словно между ними давно заключён какой-то очень странный, но твёрдый союз.
Отлично. Теперь я ещё и подозрительная кошатница. Надеюсь, в этом мире за это хотя бы не сжигают.
Пока нет, лениво отозвался Морр.
Малая столовая встретила нас утренним светом, блеском серебра и Дионом де Касселем, который уже стоял у окна в компании человека настолько сухого, прямого и безупречно собранного, что я сразу поняла: дворецкий. Причём не тот дворецкий, который «добрый старик при доме», а тот, который переживёт смену трёх хозяев, двух войн и один семейный позор, после чего всё так же ровно уточнит, как именно подавать чай.
— Миледи, — произнёс он, поклонившись.
Грегор, так назвала его Нора.
На вид около пятидесяти, высокий, сухощавый, с серыми глазами, в которых не было ни суеты, ни тепла, зато присутствовало неприятное ощущение, что этот человек умеет хранить чужие тайны дольше, чем сами хозяева способны их пережить.
Ну вот. Один красивый следователь при короне, второй — ходячий отчёт о нарушениях этикета. Повезло мне с мужской частью дома.
Дион обернулся.
Сегодня он выглядел так, будто решил быть особенно невыносимым, но в рамках хорошего вкуса: тёмно-синий камзол, серебряная застёжка у воротника, убранные назад волосы, собранное лицо человека, который, возможно, и спит, но исключительно назло остальным.
Его взгляд задержался сначала на мне, потом на Морре у моих ног.
Совсем чуть-чуть.
Но я заметила.
— Вы встали, — сказал он.
— Поразительное наблюдение, — мягко ответила я. — Я тоже очень собой горжусь.
Он пропустил это мимо лица, но я видела: фиксирует. Всё фиксирует. И то, как я вошла. И как села.
И как Морр без приглашения улёгся возле моего стула.
Грегор тоже это заметил, разумеется.
О, даже не так. Он, вероятно, заметил это ещё до того, как кот успел сесть.