Страница 60 из 94
— У меня, — ответил Дион, — иногда возникает ощущение, что ты нарочно собираешь вокруг себя мужчин, которые действуют мне на нервы.
— О, поверь, если бы я решила собирать их нарочно, список был бы гораздо длиннее.
Он повернулся ко мне так резко, что юбка платья едва заметно коснулась его ноги, и от этого совершенно незначительного соприкосновения по телу снова прошла та нелепая, нежеланная волна, которая в последнее время слишком часто сопровождала наши ссоры.
— Ты вообще понимаешь, как это всё выглядит? — спросил он тихо.
— А ты вообще понимаешь, насколько смешно сейчас звучишь? — ответила я. — Ты стоишь посреди приёма, который, по твоему же глубокому убеждению, устроен едва ли не специально ради того, чтобы кронпринц ещё раз посмотрел на меня, и ведёшь себя так, будто кто-то уже вот-вот попытается украсть меня у тебя из-под руки.
Он наклонился ближе.
— И тебе это кажется невозможным?
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент лакеи распахнули высокие двери в дальнюю гостиную, и поток гостей чуть сместился, открыв мне короткий, неудобно ясный обзор на того самого человека, которого я заметила раньше.
Он стоял ближе к окну. Разговаривал с кем-то из офицеров. И на его рукаве, в свете ближайшей лампы, снова блеснула пуговица.
Та самая работа. Тот же металл. Не точная копия — нет, — но слишком близко, чтобы я могла позволить себе роскошь не заметить.
Я замолчала. И Дион уловил это мгновенно.
— Что? — спросил он.
Я не сразу перевела взгляд обратно на него.
— Потом, — сказала я тихо. — Не сейчас.
Его лицо стало жёстче.
— Опять.
— Да, опять, — ответила я, уже глядя прямо на него. — Потому что, если тебе хочется устроить сцену, то у меня — в отличие от тебя — есть ощущение меры.
На секунду мне показалось, что он скажет что-то по-настоящему опасное.
Но именно в этот момент рядом снова остановился Эйден. И на этот раз уже не один.
С ним был человек лет сорока, сухой, аккуратный, в тёмном камзоле без излишеств, с тем типом лица, которое легко забывается, если специально не пытаться запомнить. Эйден коротко что-то сказал ему, тот кивнул и остался в стороне, а сам кронпринц подошёл к нам.
— Лорд де Кассель, — произнёс он спокойно. — Леди Изель.
Дион выпрямился ещё на полтона холоднее.
— Ваше Высочество.
Я тоже склонила голову.
Эйден смотрел на меня не так, как смотрят мужчины, решившие проявить внимание к женщине, которая привлекла их на балу. И, возможно, именно это раздражало Диона сильнее всего. Потому что это было не ухаживание. Не игра. Не флирт. Это было что-то, чему в обычной придворной логике не находилось места.
— Я хотел бы извиниться, если мой разговор с вами был слишком… неожиданным, — сказал Эйден, и голос его звучал сдержанно, но под этой сдержанностью чувствовалось то же, что и в прошлый раз: он не говорит из вежливости. Он действительно вернулся к этой теме.
— Он и был неожиданным, — ответила я. — Но, признаться, не настолько, чтобы считать это недостатком.
На мгновение его взгляд стал чуть теплее. И этого уже было слишком много.
Потому что Дион рядом словно превращался в натянутую до предела струну. Я физически чувствовала в нём это усилие — не вмешаться резко, не прервать слишком грубо, не сделать ничего такого, что потом пришлось бы объяснять.
— Я хотел бы, — продолжил Эйден уже тише, и теперь это обращение было направлено почти исключительно ко мне, хотя формально мы все трое стояли в одном разговоре, — если вы не возражаете, продолжить его при более подходящих обстоятельствах. Мне кажется, то, что мы оба почувствовали, не стоит оставлять без внимания просто потому, что оно неудобно.
И вот это было уже почти ударом.
Потому что он произнёс вслух именно то, что до сих пор существовало только в наших взглядах и в моих попытках делать вид, будто я всё ещё способна это игнорировать.
Я не успела ответить.
— Она моя жена, — сказал Дион.
Негромко. Не повышая голоса. Но с такой точной, жёсткой ясностью, что даже я на секунду перестала дышать.
Эйден перевёл взгляд на него.
И в тишине, которая повисла между ними, было слишком много всего: признание, раздражение, внимание, осторожность и, как ни странно, нечто очень похожее на взаимное понимание того, что речь идёт не о банальном мужском соперничестве.
— Мне это известно, — ответил Эйден после короткой паузы. — Но, полагаю, это не отменяет того факта, что некоторые вещи иногда требуют прояснения.
Я увидела, как у Диона дёрнулась челюсть. Вот так. Почти незаметно. Но мне хватило. И, чёрт возьми, это было уже не просто горячо — это начинало становиться опасно.
— Прояснять, — произнёс он, — удобнее не в моём присутствии?
Эйден смотрел на него спокойно.
— Прояснять удобнее там, где никто не превращает каждую паузу в вопрос собственности.
Вот это уже было слишком.
Я не знала, кто из них первый перешёл грань, но точно знала одно: если сейчас не вмешаться, следующий шаг будет не просто неловким — он станет событием, которое к утру перескажут во всех возможных вариациях.
— Господа, — сказала я мягко, но достаточно твёрдо, чтобы оба посмотрели на меня, — если вы намерены продолжать измерять друг друга придворной вежливостью, то хотя бы не делайте это так, будто я здесь ваза, за которую можно вежливо спорить.
И, к моему удивлению, оба действительно замолчали.
Эйден — первым. Он чуть склонил голову.
— Вы правы, миледи.
Дион — секунду позже. Но эта секунда была очень говорящей. Потому что он, кажется, не привык, что я останавливаю не только его, но и ситуацию целиком.
Я выдохнула. И почувствовала, как устала от этого вечера сильнее, чем хотела признавать. Эйден сделал шаг назад.
— Я не буду настаивать, — сказал он, и в этой фразе не было поражения. Скорее обещание, от которого мне почему-то стало ещё неуютнее. — Но я хотел бы, чтобы вы знали: я не считаю это случайностью.
Он смотрел только на меня. И в этом взгляде не было ни малейшей светской пустоты. Только тревожная уверенность.
Потом он ушёл. Просто развернулся и отошёл, оставив после себя ощущение, будто из пространства выдернули одну из опор, и теперь оно ещё какое-то время будет шататься по инерции.
Я стояла неподвижно. Слишком неподвижно. Потому что Дион рядом молчал. А это всегда хуже слов.
— Мы уходим, — сказал он наконец.
Я медленно повернула голову.
— Мы?
— Да.
— А если я ещё не закончила вечер?