Страница 59 из 94
Глава 23
Глава 23
После того как Дион почти безупречно, почти вежливо и совершенно недвусмысленно увёл меня от Эйдена, вечер, казалось бы, должен был потерять остроту и вернуться в русло приличных разговоров, звона бокалов и тех улыбок, которыми высший свет прикрывает всё, что не готов произносить вслух.
Не вернулся. Напротив.
Он стал только опаснее, потому что теперь напряжение уже нельзя было списать на случайность первого взгляда, на странную игру света, на совпадение, на неверно понятый жест или на мою чрезмерную впечатлительность. Оно оформилось, получило форму, запах, температуру и, что хуже всего, свидетелей.
Я чувствовала на себе взгляды.
Не все, конечно. Половина зала, как и положено благовоспитанным аристократам, делала вид, будто занята исключительно вином, музыкой и собственными достоинствами. Но другая половина — более умная, более внимательная и, как следствие, более опасная — уже успела заметить слишком много: как Дион стоит рядом со мной слишком близко, как Лейрон появляется слишком вовремя, как кронпринц подходит не ко всем подряд, а ко мне, и как я, что особенно непростительно, не выгляжу ни польщённой, ни испуганной, ни растерянной в должной мере.
Именно это, подозреваю, и было самым подозрительным.
— Ты сегодня решил окончательно доказать всему двору, что можешь занимать больше пространства, чем один человек? — тихо спросила я, когда Дион увёл меня к высокой арке, за которой было меньше людей и больше теней, но не настолько мало, чтобы здесь можно было позволить себе настоящий разговор.
Он перевёл на меня взгляд. Не сразу.
Как будто до этого момента заставлял себя не смотреть, потому что понимал: посмотрит — и контроль даст ещё одну трещину.
— Я решил напомнить тем, кто в этом нуждается, что ты не свободна для чужого любопытства, — сказал он.
Я чуть приподняла бровь.
— Какая очаровательная формулировка. Особенно если учесть, что ещё пару недель назад ты, кажется, искренне надеялся, что я вообще перестану попадаться тебе на глаза.
Он сжал челюсть.
— Не начинай.
— Почему? — я чуть склонила голову, разглядывая его лицо, как будто передо мной был не мужчина, с которым я уже успела поссориться, потанцевать, обменяться полудюжиной опасных взглядов и ещё более опасных смыслов, а редкий и крайне нервный хищник, которого я по какой-то причине решила погладить против шерсти. — Потому что тебе не нравится, когда я напоминаю, как удобно тебе было до тех пор, пока кто-то другой не посмотрел в мою сторону?
— Мне не нравится, — произнёс он тихо, и именно эта тихость заставила меня внутренне подобраться, — когда ты ведёшь себя так, будто не понимаешь, что происходит вокруг.
Я невольно усмехнулась.
— Какая ирония. Это почти дословно то, что я хотела сказать тебе.
На секунду в его лице мелькнуло нечто тёмное, быстрое, почти физическое. Не ярость, нет. Ярость была бы проще. Это было раздражение человека, который слишком привык быть тем, кто первым понимает картину целиком, и теперь вынужден смотреть, как у него из рук медленно уходит комфортная уверенность.
— Изель, — сказал он, и в этот раз в его голосе прозвучало не обращение, а предупреждение. — Не вынуждай меня говорить с тобой здесь откровенно.
— Тогда не ставь меня в положение, где твоя откровенность начинает выглядеть как собственнический припадок, красиво завёрнутый в этикет.
Он шагнул ближе. Слишком.
Так, что я почувствовала и тепло его тела, и тот чистый, прохладный запах, который почему-то всегда ассоциировался у меня с ночью, бумагой и чем-то опасно собранным. Его пальцы коснулись моей руки, будто он просто поправлял положение моей ладони на своём локте, но это движение уже не было нейтральным. Оно было слишком точным. Слишком осознанным.
— Ты проверяешь, насколько далеко можешь зайти? — спросил он.
— А ты? — ответила я. — Или твои странности с территориальным поведением мне сегодня просто мерещатся?
Он открыл рот, явно собираясь сказать что-то резкое, но в этот момент к нам снова подошёл Лейрон — и, пожалуй, если бы я не знала его лучше, решила бы, что он делает это из чистого злорадства.
— Надеюсь, я не мешаю семейной сцене, — произнёс он с лёгким, почти ленивым интересом. — Хотя, признаюсь честно, если мешаю, мне будет особенно неловко именно потому, что я всё равно не уйду.
Я тихо рассмеялась.
Дион посмотрел на него так, что менее уверенный в себе человек уже бы отступил, извинился и отправился искать себе более безопасную компанию.
Лейрон не был менее уверенным в себе человеком.
— Вы удивительно настойчивы, лорд Варден, — сказала я.
— Мне начинает казаться, что иначе рядом с вами просто невозможно, — ответил он, и в этом было ровно столько флирта, чтобы Дион услышал именно то, что ему не понравится.
Я почувствовала, как рука Диона на моём локте чуть сильнее напряглась.
— Лейрон, — произнёс он ровно, — уверен, в зале есть кто-то ещё, кому сегодня не хватает вашего внимания.
— Разумеется, — согласился тот. — Но, к сожалению, не все могут похвастаться тем, что с ними хотя бы интересно разговаривать.
— Вы сейчас хамите моему мужу или делаете мне комплимент? — уточнила я.
— Я человек практичный, миледи, — сказал Лейрон. — Я стараюсь объединять полезное с приятным.
На секунду мне захотелось зааплодировать. Просто за тонкость самоубийственного настроя.
Дион, впрочем, не выглядел человеком, склонным ценить тонкость чужих провокаций.
— Полагаю, — сказал он, — на сегодня вы уже достаточно проявили участие в нашем вечере.
Лейрон чуть наклонил голову, словно рассматривая его с новым, почти исследовательским интересом.
— Вот это уже гораздо честнее, — заметил он. — Я начинаю думать, что приём удался хотя бы ради этой перемены.
Я успела увидеть, как во взгляде Диона вспыхнуло что-то почти убийственно спокойное, и поняла, что если Лейрон сейчас не отступит сам, я, возможно, впервые в жизни стану свидетельницей очень аристократичной, очень тихой и очень личной вражды прямо среди серебра, музыки и благовоспитанного полумрака.
К счастью, он всё-таки отступил. Но ушёл не сразу.
Сперва посмотрел на меня и сказал уже гораздо тише:
— Не дайте себе надоесть этим вечером слишком рано, миледи. Самое интересное обычно случается перед тем, как люди решают, что уже всё поняли.
И только после этого оставил нас.
— У тебя исключительно талантливый круг общения, — заметила я, глядя ему вслед.