Страница 40 из 94
Но я не могу сказать, что он совсем неправ в одном.
Морр открыл один глаз.
В том, что происходящее неудобно?
В том, что это нельзя больше откладывать. Ни покушение. Ни магию. Ни всё остальное.
Он не пошевелился.
Но я почувствовала, как он стал внимательнее.
Вчера в зале, я медленно выдохнула, подбирая слова. Это чувство не было случайным. И если магия откликается на танец, если тело ведёт себя так, будто знает больше, чем я, если кто-то уже пытался меня убить, а теперь ещё и кронпринц смотрит на меня так, будто мы оба что-то потеряли, то сидеть и делать вид, что меня интересует только цвет штор, уже как-то глупо.
Я бы сказал «наконец-то», лениво заметил Морр. Но это было бы невежливо.
Ты для этого слишком благороден, конечно.
Не преувеличивай. Это меня утомляет.
Я усмехнулась и поднялась, аккуратно пересаживая его с колен в кресло у окна.
Потом сделала несколько шагов в центр галереи.
Воздух здесь был чище.
Я медленно подняла руки, как делала уже не раз, позволяя телу найти ритм. Не танец даже — только начало движения, проверка, касание пространства.
И почти сразу почувствовала это.
Слабый отклик. Не вспышку. Не силу.
Просто странное, тонкое ощущение, будто зал прислушался. Будто воздух на секунду стал внимательнее к линии моей руки, к повороту плеча, к дыханию.
Я замерла.
— Снова, — сказала я тихо.
Морр уже был на ногах.
Да, ответил он.
Я опустила руки, медленно повернулась к нему.
И ты всё ещё не можешь сказать, что это.
Он выдержал паузу.
Я могу сказать, что это не случайность.
Невероятно полезно.
Я стараюсь не разрушить тебе жизнь слишком ранними ответами.
Какая трогательная забота.
Я повернулась к зеркалу. И только тогда заметила это. На раме, у самого угла, куда раньше не падал свет, была закреплена тонкая сложенная записка.
Не лежала. Не торчала на виду. Была вставлена так, чтобы заметить её можно было только под определённым углом, в определённое время, если подойти достаточно близко.
Я медленно шагнула вперёд, сняла её, развернула. На листке было всего несколько слов.
Если хочешь жить — не танцуй на виду.
Я перечитала.
Один раз.
Потом второй.
Бумага была тонкая, дорогая. Почерк — быстрый, резкий, явно нарочно изменённый.
За спиной мягко, почти бесшумно подошёл Морр.
Ну вот, сказал он. А ты ещё хотела пожить спокойно.
Я очень медленно сложила записку обратно.
— Нет, — сказала я, и голос мой прозвучал неожиданно ровно. — Теперь уже точно нет.
Я повернулась к нему.
Он сел, хвост обвился вокруг лап, зелёные глаза смотрели на меня слишком внимательно для обычного кота и слишком спокойно для того, кто не знает больше, чем говорит.
Всё, Морр, — произнесла я. — Хватит ждать, пока оно само как-нибудь разберётся. Мы займёмся этим.
— И чем именно? — лениво уточнил он уже вслух.
Я посмотрела на записку в своей руке.
Потом на зал.
Потом на него.
— Всем, — сказала я. — Магией. Покушением. Всем, что здесь происходит. Потому что, кажется, мир очень настойчиво пытается напомнить мне, что я живу не в красивой сказке, а в отлично оформленной проблеме.
Морр медленно моргнул.
— Вот теперь, — сказал он. — ты начинаешь мне по-настоящему нравиться.
Я улыбнулась.
Не весело.
Жёстко.
И впервые за долгое время не просто почувствовала, что у меня есть вопросы.
А поняла, что собираюсь найти на них ответы.