Страница 39 из 94
— Лорд Варден, — произнёс он, будто между прочим, отпивая кофе, — сегодня утром передал записку с пожеланием как-нибудь снова оказаться в вашем обществе. Полагаю, вчерашний вечер произвёл на него сильное впечатление.
Я медленно подняла взгляд от чашки.
— Как любезно с его стороны.
— Вы, кажется, не удивлены.
— А должна?
Он чуть склонил голову.
— Не знаю. Обычно женщины считают интерес мужчин поводом хотя бы для некоторой осторожности.
Я усмехнулась.
— Обычно мужья считают отсутствие собственного интереса поводом не удивляться, если женщина становится интересна кому-то другому.
Нора замерла у буфета. Грегор, кажется, перестал дышать.
Дион поставил чашку слишком аккуратно, и от этого его движение выглядело ещё опаснее.
— То есть теперь мы говорим об этом вот так? — спросил он негромко.
— А как ты предлагаешь? — ответила я, уже не пытаясь сгладить острые углы. — Делать вид, что ты возмущён исключительно из принципа? Не надо. Это утомительно.
Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с тем выражением, в котором холод уже не скрывал личное, а, наоборот, подчёркивал его.
— Ты действительно решила, что можешь вести себя как угодно, лишь потому что однажды я не дал тебе того внимания, которого ты добивалась?
— Нет, — сказала я, и голос мой был спокойным, почти равнодушным. — Я решила, что если мужу плевать на жену, удивляться чужому интересу как минимум поздно.
Тишина легла на стол тяжело, как камень.
Даже Морр, кажется, предпочёл не вставлять свои мысленные комментарии, а просто уютнее устроился в кресле и закрыл глаза с таким видом, будто присутствует на спектакле, за который сам бы заплатил.
— Лейрон не мальчик, — сказал Дион наконец. — Он не приходит просто «поболтать».
— Тогда я рада, что хотя бы кто-то в этом доме не тратит время зря.
Его взгляд потемнел.
— Ты делаешь это специально.
— Что именно? — я склонила голову, не скрывая насмешки. — Существую вне твоего сценария?
— Провоцируешь.
— А ты уверен, что это провокация, а не последствия твоего собственного безразличия?
Он резко выпрямился.
— Ну да, конечно, — сказал он, и в голосе его появилась та опасная, ровная жёсткость, которая всегда означала, что предел уже близко. — Я же не кронпринц Эйден.
Вот теперь даже Нора, стоявшая у окна, едва заметно вздрогнула.
Я посмотрела на него очень внимательно.
И очень спокойно.
— Наконец-то, — сказала я тихо. — Мы добрались до сути.
Он выдержал мой взгляд. Не отвёл.
— Тогда, может быть, ты всё же объяснишь, что было между вами вчера в зале?
— Может быть, нет, — ответила я. — Я не обязана разбирать перед тобой каждое своё ощущение, особенно если ты уже заранее решил, во что именно хочешь верить.
Его губы сжались.
— Удобно.
— Да, Дион, — сказала я, отставляя чашку. — Очень. Почти так же удобно, как годами смотреть на женщину как на ошибку, а потом внезапно вспоминать о браке, когда кто-то другой задержал на ней взгляд дольше, чем тебе нравится.
На этот раз он ничего не сказал сразу.
Просто смотрел.
И от этого напряжение стало таким плотным, что казалось, если сейчас кто-то уронит ложку, звук расколет комнату пополам.
Грегор медленно подошёл, чтобы предложить мне блюдо с фруктами, но я увидела в его движении ту выверенную осторожность человека, который искренне надеется пережить этот завтрак и не стать невольным свидетелем семейного убийства.
— Благодарю, — сказала я, вставая с кресла.
— Разумеется, миледи, — ответил он с той служебной сухостью, за которой уже едва не сквозило личное страдание.
— Сядьте, Грегор, — вдруг сказал Дион так резко, что и Нора, и я, и сам Грегор одновременно повернули к нему головы.
Грегор замер на месте.
— Милорд?
— Я не к вам, — холодно произнёс Дион, и только после этого я поняла, что говорил он мне. — Я сказал: сядь.
Ах вот как.
Тонкий. Очень тонкий переход к грубости.
Я посмотрела на него так, будто он только что предложил мне обсудить погоду с огнём в глазах.
— Нет, — сказала я мягко.
И вот это «нет» прозвучало гораздо сильнее, чем любой крик.
Потому что он ждал сопротивления.
Но не такого спокойного. Не такого простого. И уж точно не при свидетелях.
— Милорд, — вмешался Грегор ровно настолько, чтобы не дать обстановке окончательно превратиться в поле боя. — Возможно, леди Изель было бы приятнее позавтракать в галерее. Там сейчас особенно хороший свет.
Я перевела на него взгляд.
Вот.
Вот за что я, пожалуй, начинала уважать этого человека. Он не спасал нас, нет. Он спасал столовую. И делал это безупречно.
— Чудесная мысль, — сказала я. — Благодарю, Грегор. Вы как всегда проявляете поразительный такт.
Дион ничего не ответил.
Но в его молчании уже было слишком много того, что нельзя будет игнорировать дальше.
Я повернулась к Норе.
— Идём.
Морр спрыгнул с кресла и мягко пошёл рядом, будто и не сомневался ни секунды, что его место — за мной, а не в комнате с мужчиной, который с утра слишком сильно напоминает опасно красивую грозу.
Мы ушли.
И только когда дверь столовой закрылась за моей спиной, я позволила себе выдохнуть.
Не с облегчением. С раздражением.
Потому что этот разговор не закончился. Он просто сменил декорации.
Галерея встретила нас светом, запахом дерева и той чистой тишиной, которую я уже почти считала своей.
Нора помогла мне снять верхнюю накидку, поставила чай на маленький столик у стены и, прежде чем уйти, осторожно сказала:
— Миледи… если вам что-то понадобится, я буду рядом.
Я посмотрела на неё и кивнула.
— Спасибо, Нора.
Когда дверь закрылась, Морр мягко запрыгнул мне на колени так уверенно, будто это и было его природное место — поверх моего раздражения, поверх мыслей, поверх чужих требований. Я опустила руки ему на спину, и он тут же устроился плотнее, тёплый, тяжёлый, живой.
Ну?
Ну, закатила глаза я, глядя в окно. Твой любимый мужчина с утра снова решил, что мир вращается вокруг его неудобства.
Судя по тому, что я чувствовал даже из кресла, он уже почти уверен, что кронпринц — это личное оскорбление, посланное ему судьбой.
Я тихо фыркнула.
Почти так и есть.
Потом замолчала. На несколько секунд. Провела ладонью между его ушами.