Страница 30 из 94
Медленно. По счёту. Шаг, поворот, пауза. Грегор вёл безукоризненно. Не танцевал, конечно, не так, как человек получает удовольствие от музыки, а так, как исполняют долг с хорошей выправкой. Но в этом была своя красота: строгая, чёткая, почти военная.
— Нет, — сказал он через минуту. — Вы снова уходите в своё движение.
— Это очень страшное преступление?
— Это другое движение, миледи. Красивое, но не то.
— Надо же, я наконец встретила человека, способного сказать женщине «слишком красиво» и не умереть.
На этот раз его взгляд чуть заметно изменился.
Почти тепло.
Почти.
— Не спорю, это требует некоторой практики.
Я не выдержала и рассмеялась. Вот так просто. Легко. Без напряжения.
И именно в этот момент ошиблась на повороте, потеряла ритм и почти налетела на него. Грегор удержал меня быстро и надёжно, даже слишком естественно, будто подобные катастрофы входили в его утренний список обязанностей.
— Благодарю, — сказала я, выпрямляясь.
— Не за что, миледи. Пока вы падаете реже, чем при знакомстве с лестницами, я считаю это прогрессом.
Нора из окна издала странный звук. Я повернулась к ней.
— Ты это слышала?
Она уже даже не пыталась делать вид, что ничего смешного не происходит.
— Да, миледи.
— Грегор, — сказала я, глядя на него с искренним уважением. — Да вы, оказывается, опасный человек.
— У вас дурное влияние, — ответил он.
И вот тут я поняла: да, что-то сдвинулось. Немного. Совсем чуть-чуть. Но сдвинулось.
Между нами больше не было только сухой вежливости, внутреннего протокола и взаимного изучения. Появилось что-то ещё. Не дружба, конечно. Для этого мы оба были слишком осторожны и слишком хорошо понимали, где находимся. Но уже не только долг. Уже — узнавание.
Когда урок закончился, я была слегка раскрасневшаяся, довольная и совершенно уверенная, что переживу бал, никого не затоптав и не разрушив репутацию дома движением в сторону.
— Ну что ж, — сказала я, выдыхая. — Если я опозорюсь, то хотя бы не от недостатка подготовки.
— Если вы будете слушать счёт и не уходить в свои привычные повороты, всё пройдёт достойно, — ответил Грегор.
— Вы так верите в меня, что я почти готова прослезиться.
— Не стоит, миледи. Это испортит финальную укладку.
Я прижала ладонь к груди.
— Нора, я его обожаю.
— Осторожнее, миледи, — сухо заметил Дион с порога. — Грегор может не пережить такого признания.
Я обернулась. Он всё ещё стоял там. Всё это время.
И, судя по выражению его лица, до сих пор не до конца понимал, что именно только что произошло.
Я улыбнулась.
— Не волнуйтесь, милорд.
На это он ничего не ответил.
Но во взгляде его мелькнуло что-то очень близкое к обречённому осознанию: мир, в котором Изель де Кассель просит урок танцев у Грегора, смеётся с ним, благодарит его и не пытается ни на секунду превратить происходящее в спектакль для мужа, оказался для него куда менее удобным, чем прежний.
И, честно говоря, меня это совершенно устраивало.
Позже, когда Нора помогала мне переодеться, а Морр уже по-хозяйски лежал на кровати, я задумчиво смотрела на вечерний свет в окне и чувствовала внутри то самое редкое, тёплое, спокойное удовольствие, которое приходит после удачного дня.
— Ну? — спросила я, подходя к кровати.
Морр приоткрыл один глаз.
Грегор мне начинает нравиться. Это тревожный симптом.
— У него просто обнаружилась личность. Представляешь, какое открытие.
А у Диона, похоже, началась мигрень.
— Ничего, переживёт. Он сильный.
Я села рядом, и Морр тут же, не спрашивая разрешения, переполз мне на колени, устроился клубком и ткнулся лбом в ладонь.
Я машинально начала гладить его по спине.
Тёплый. Тяжёлый. Невыносимый. Почти родной.
— Через три дня бал, — сказала я тихо.
Через три дня ты официально выйдешь к двору в виде человека, которого никто не понимает, лениво отозвался он.
— И знаешь, что самое приятное?
Что?
— Мне это начинает нравиться.
Морр довольно прищурился.
Вот теперь ты точно вписываешься в этот мир.