Гора Небесной Девы

Прогноз погоды оказался неутешительным – с запада шёл мощный циклон, и в горах ожидался мокрый снег. Мои опасения стали сильнее, и я поделился ими с руководителем отряда.

– Григорий Владленович, я что сказать хотел. Погода портится, нам в гору никак нельзя. Либо переждать, либо возвращаться. Учтите, у нас провизии на три недели максимум.

Штейнберг снял очки, закрыл глаза и с видом человека, уставшего слушать глупости, помассировал себе виски.

– Влад. Ты понимаешь, что ты говоришь? – сказал он, снова нацепив очки на нос, – Мы, по-твоему, семьдесят километров по горам просто так проскакали? Милая дружеская прогулка?

– Григорий Владленович, я всё понимаю, но…

– Не понимаешь! Ты, Влад, не понимаешь, что эта экспедиция значит для науки. Для общества! Мы ведь, может, обнаружим новую ветвь человеческой эволюции! Влад, мы, возможно, повернём ход истории, обнаружив альтернативную форму разумной жизни. Я, может, с детства…

– Если вы, профессор, с обледенелой скалы свалитесь или вас курумом прижмёт, некому будет великое открытие делать, – я пытался быть жёстким, чтобы образумить его.

Меньше всего я ожидал, что Штейнберг в ответ расплывётся в улыбке.

– А вот для этого, Влад, у нас есть вы! – провозгласил профессор, – Да, да! Я совершенно уверен, что опытный проводник вполне способен организовать для отряда безопасное восхождение. Как там в Библии говорится… “Если я пойду и долиною смертной тени, то не убоюсь… потому что ты со мной”.

Я ушам своим не поверил. Как будто опытный проводник способен разводить тучи руками или превращать скользкую сыпуху в ковровую дорожку!

– Вы меня с кем-то спутали. Я чудес не являю.

Профессор самодовольно хмыкнул.

Я развернулся, чтобы уйти.

– Не думайте, что я требую от вас невозможного, Влад, – проговорил он мне в спину, – Я не тороплю вас. Знаю, вы найдёте для нас оптимальное решение.

Я хотел крикнуть, что старым маразматикам оптимальнее всего оставаться дома, но сдержался. Что толку? Мы уже ввязались в это. И я уже об этом крепко жалел.

***

Передохнув полчаса, мы с Саньком отправились в разведывательную радиалку. Я бы взял Рафика, но Долгов подсунул мне своего человека, и я не нашёл аргументов против. Погода пока ещё позволяла обследовать склоны, и мы хотели разыскать по возможности безопасный пологий кулуар для восхождения.

Мы пошли налегке, так как не собирались далеко отходить от лагеря, взяли с собой только тридцатилитровые рюкзаки с теплой и непромокаемой одеждой, воду, кое-какую фототехнику и фальшфейеры на случай встречи с медведем.

Порывы колючего ветра заставляли замедлять шаг, мы судорожно глотали холодный воздух и непрестанно щурили глаза. Говорить было сложно и не хотелось.

Довольно скоро мы нашли глубокий кулуар наподобие каменного коридора, уводящего на вершину по юго-восточному склону. Слева он был естественным образом огорожен скалистой стеной, здорово защищавшей от ветра, и у моего попутчика сразу же развязался язык.

– Ну старикан! Не успокоится, поди, пока мы эту крылатую бабу не разыщем. Вот и я говорю, сидел бы дома, кости грел. Так нет же! – простодушно рассуждал Санёк.

– А чего ж ты с ним пошёл, если тебе это так не нравится? – я не удержался, чтобы не спросить.

– А кто сказал, что не нравится? – ухмыльнулся Санёк, – я ж за любой кипишь, кроме голодовки! А ещё мне Долгов за это нормально так бабла отсыпал. А ты зачем?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но что-то заставило меня обернуться. Возникло неприятное ощущение будто за нами следят, я спиной чувствовал чей-то взгляд.

Санёк тоже оглянулся.

– Чего там?

– Да так, показалось.

– Ну так а что, ты-то зачем пошёл? – не унимался Санёк.

– Природу люблю.

Я прибавил ходу, в надежде, что у Санька собьётся дыхание и он перестанет трещать. Моя задумка не сработала, и он продолжил нагружать мой слух своими бородатыми байками. Ни быстрый ход по горам, ни явное понимание того, что его слушают в лучшем случае вполуха, не мешали ему разглагольствовать. Интересно, что должно произойти, чтобы он заткнулся?

Я почувствовал соблазн выйти из защищённого коридора и подставиться всем ветрам – воздушные порывы на склонах Тельпосиз – лучшая затычка. Соблазн быстро улетучился. Снова возникло ощущение, что мы здесь не одни.

Санёк зарядил батарею анекдотов и сам же над ними гоготал. У меня в голове всё звучали слова, сказанные Штейнбергом.

"Если я пойду и долиною смертной тени…"

–… а вот слушай ещё. Вы где отпуск провели?

"… то не убоюсь я зла,…"

– Первую половину в горах. А вторую?

"… потому что Ты со мной"

– А вторую – в гипсе, – Санёк заржал, – Актуалочка, а? А-а-а!

Санёк заорал, и я резко обернулся. Его неумолимо тащило вниз по дну заледеневшего кулуара. Санёк беспомощно перебирал руками, пытаясь ухватиться за скользкий выступ. Трекинговые палки запутались в ногах, и он их выпустил.

– Саня! – я опрометью кинулся вниз, стараясь двигаться боком и крепко вгоняя палки в промерзлую землю. Убиться тут с ним напару совсем не хотелось.

Его несло на опасный участок, где коридор давал крутой поворот, за которым начинался отвесный обрыв. Высоты этого обрыва с хватило бы с лихвой, чтобы переломить хребет или размозжить голову. Если Санёк не впишется в поворот…

Я сделал отчаянный выпад, больно грохнулся на живот и изо всех сил вытянул руку, чтобы схватить его.

Санёк неловко дёрнулся навстречу, но неукротимая сила скольжения уже настойчиво влекла его ноги к обрыву.

– Ну?! – я тянул к нему руку, упираясь палкой в выступ горной породы.

Саня конвульсивно корябал ногтями камни, дёрнулся вперёд ещё раз и ухнул вниз. Моя рука схватила воздух.

Я в ужасе зажмурился. Я должен был открыть глаза, должен.

Я подтянул к себе вторую палку, убедился, что упор закреплён, как следует, и выглянул за кромку поворота.

Моим глазам открылась невообразимая, сюрреалистическая картина. Я не сразу понял, что происходит. Саня завис в воздухе, как будто зацепился рюкзаком за выступ на небольшой скале. Он ошалело крутил головой и нелепо дрыгал ногами. Я бы расхохотался, если бы мгновение назад не считал его погибшим.

Я вгляделся в картину чудесного избавления, было в ней что-то неправильное. Решил даже, что от всего пережитого зрение начало подводить.

Скала, на которой болтался Санёк, левитировала над каменным ущельем, плыла по воздуху против всех законов физики.