Страница 61 из 62
— Видишь ли, чтобы стать тобой, мне нужна полная достоверность, иначе Доминик сможет догадаться о подмене, — приторным тоном мурлыкнула она и резко приблизилась, чтобы поднять мою обессиленную тушку за грудки, и выдохнула в лицо. — Мне нужна твоя личность и то, что вас связывает, — посмотрела она на мой кулон с камнем и грубо сорвала цепочку с шеи. — А еще, твоя брачная метка. Увы, но я смогу забрать её лишь с трупа, — прищурилась она и, не дав мне даже слова сказать, резанула отросшими когтями по моему горлу.
Вначале я даже не ощутила боли. Лишь изумление. И только после я поняла, что не могу вздохнуть. Глотку, рот и лёгкие стала заполнять соленая и густая влага, а по груди стекали горячие капли, пропитывая одежду.
Силы резко покинули меня, и я стала захлебываться, ощущая резкую боль не только в легких, но и горле.
Я смотрела расширенными от ужаса глазами на своё искаженное отражение той, какой, вероятно, Доминик, желал меня видеть. Кем хотел меня сделать. И вдруг подумалось не «Наконец-то свобода», а «Они победили. А я, опять, проиграла».
Эта горькая истина стала последней мыслью, прежде чем моё бешено стучащее сердце сделало свой последний удар, и темнота накрыла сознание, прекратив моё существование. Навсегда.
С некоторым огорчением, которое по привычке скрыла, женщина с красными волосами смотрела за тем, как корчится в её ногах та, чью внешность ей пришлось скопировать и чьё место предстоит занять. Стоило человечке испустить последний дух, как высшая с долей иронии произнесла:
— Как и предполагалось. Нет в тебе ничего особенного, — прокомментировала женщина, не желая признавать, что, увидев смерть соперницы, слегка расслабилась. Девчонка имела непревзойденную живучесть, что не переставало изумлять много повидавшую высшую. Лирана даже допустила на короткий период, что человеческая девка действительно может быть кем-то кроме обычного потомка тех, кого увидеть высшей уже не довелось. А теперь и не доведется.
Женщина нацепила на шею цепочку с кулоном, вновь хмыкнув, учитывая, что отныне магией ей пользоваться будет запрещено. Но это — не столь великая плата за жизнь, а, учитывая, что хозяин периодически забывается, допуская, что у этой человечки могли бы быть магические способности, Лирана считала, что сможет обыграть и этот момент в свою пользу.
Следом шла брачная метка, которая, после смерти девушки, проявилась и потухла неживым и тусклым рисунком на ее запястье, в чем Лирана убедилась, когда вспорола рукав девушки. Обхватив тонкую кисть своими пальцами, Лирана зашептала заклинание и с едва заметной улыбкой пристально наблюдала, как неживой рисунок нехотя зашевелился и стал ленивой струйкой перетекать на ее кожу.
Когда рисунок полностью сформировался, высшая поднялась на ноги, в последний раз окинув стройное мускулистое тело оценивающим взглядом. Затем Лирана вспомнила, что и сама стала обладательницей всех этих форм, которыми сможет наслаждаться, когда ей заблагорассудиться. Так же, как наслаждалась, когда практиковалась в перевоплощении, заметив за девчонкой неладное. Она знала, что Аннабель что-то задумала. И предполагала, что это может быть. Потому план стал формироваться сам собой. И отведенным ей временем высшая воспользовалась с пользой, днями разглядывая своё преображение в зеркале, пытаясь копировать повадки и даже интонации красноволосой девчонки. И этот скрытый талант высшей, наконец, себя оправдал.
Занятая этими мыслями, она хотела уже избавиться от тела, как услышала непонятный звук и осмотрелась. В коридоре она никого не заметила, только огонь в жаровнях и настенных факелах стал гореть более ярко, словно кто-то добавил горючего. Подозрительно прищурившись, Лирана обернулась, желая проверить состояние Аннабель, но навсегда застывший зрачок в широко распахнутых мертвых глазах не оставлял сомнений, что девчонка — мертва.
Решив, что ей просто показалось, Лирана вновь повернулась, чтобы взять на руки Фани. Но высшая поняла, что коридор — пуст. Ребенка, как и следов её присутствия, не было. Помня, что собой представляет ребенок, Лирана зло оскалилась, решив, что та могла очнуться раньше времени и увидеть момент убийства жены хозяина, а после сбежать.
Вот только Лирана знала все места, куда она могла деться, а господина в крепости не будет ещё некоторое время. Решив для себя, что от надоедливой любимицы хозяина также придется избавиться, высшая обернулась на свою первостепенную проблему: труп Аннабель.
Однако, как только она стала концентрировать в своих ладонях магию, поняла, что освещение будто стало ярче. Моргнув, высшая вновь посмотрела на жаровни и поняла, что из тех буквально вырываются столпы огня, который яростно и с ревом сжигал воздух, словно оповещая о своём негодовании.
Взгляд Лираны вновь упал на безжизненный труп и красноволосая самозванка нахмурилась. Сменив фигуру пальцев, она выпустила в ближайшую жаровню сгусток энергии, который должен был потушить огонь, но тот, словно имел голос, взревел громче, поднимаясь до самого потолка, облизывая скалу и плавя камень. И спустя секунду, против всех правил, пламя из трех ближайших жаровен сменило траекторию и живым потоком устремилось прямо в безжизненное тело Аннабель, словно пытаясь изничтожить, испепелить, выполняя грязную работу вместо высшей.
И та действительно с редким изумлением видела, как плавится и истончается худенькая фигура в настоящей огненной воронке, которая с жадностью поглощала все следы недавнего преступления. Но вскоре рёв прекратился так же резко, как и начался, оставляя после себя на месте, где прежде был труп, лишь прах и ровный костер, размером с человеческий рост, который неизвестно что подпитывало.
Заинтригованная и слегка завороженная игрой пламени, высшая сделала шаг вперёд, желая утолить своё любопытство и ощутить на себе тепло огня. Она хотела убедиться, что этот костер ничем не отличается от тех, что уже слабо потрескивали в жаровнях.
И, вглядываясь в хаотичные и спокойные язычки пламени, до того бесстрашная Лирана протянула руку, а затем раскрыла рот, собираясь закричать, но ужас был таким, что из её горла вырвался лишь изумленный сип.