Страница 25 из 62
Ламий можно было дезориентировать, замаскировав тепло и запах своего тела, что было очень затруднительно в моем положении из-за отсутствия хоть чего-то, что могло скрыть мое тепло и запах.
Но как это могло помочь в моем случае? У меня оставалось два кинжала, а целей было три: два глаза и нос. Нужно было выбирать. И я выбрала. Учитывая, что до окончания срока боя оставались считанные секунды, мне было достаточно просто отвлечь тварь на это время.
Однако, я была правшой. И именно эта рука пострадала, до конца не слушаясь, потому из двух кинжалов, свою цель настиг лишь один, попав полузмее в правую глазницу. Целилась я в левую, но женщина-змея успела дернуться, что, впрочем, ее не спасло.
Ламия разъяренно зашипела и забилась из стороны в сторону, а толпа на трибунах вновь заулюлюкала, но теперь уже я не сомневалась, что поддерживали они меня.
Воспользовавшись секундами, которые моя противница потратила на то, чтобы вытащить из окровавленной глазницы кинжал, я попыталась отползти как можно дальше. Ползком это было делать трудно, волоча за собой сломанную ногу, из которой щедро лилась кровь, что сил мне не прибавляло. Сердце у меня стучало так быстро, что только ускоряло кровоток, а, следовательно, и кровопотерю. Потому очередная попытка подняться на одну ногу с целью скрыться из поля зрения ламии прыжками закончилось лишь тем, что я повалилась на песок, сильнее подвернув и без того поврежденную ногу. Силы уходили, как и первоначальный шок. Дышать становилось очень трудно из-за песка, которого я успела наглотаться, и той боли, что раздирала все мое тело. Каждое движение превращалось в пытку, а секунды казались часами.
Тем обиднее было понять, что, несмотря на мои мучения, я выкроила себе лишь несчастный десяток секунд, прежде чем ламия достаточно оправилась, чтобы вспомнить обо мне.
Теперь медлить она не собиралась, и бросилась мне на спину. Я ощутила удар, что-то острое со скрежетом прошлось по спине, разрывая плоть, несмотря на доспех. Я перестала ощущать ноги, а следом мне в плечо впились и острые клыки, что парализовало меня окончательно. Мозг будто взорвался от ужасающей боли, которая казалась уколами тысячи раскаленных спиц, воткнутых прямо в голову.
Последнее, что я услышала — было звуком гонга.
Я помнила, как проваливалась в пустоту и ненадолго выныривала в реальность. Я помню сны-кошмары, которые преследовали меня в темноте. В одном из таких снов я видела спящего худощавого мужчину, чья беловолосая голова покоилась на моих лодыжках. Я помню, как пожалела, что не могу отличить реальность от вымысла, и все переплелось. Это стало моей первой связной мыслью.
А еще я видела фиолетовоглазую девочку. Ту самую, что была прикована цепями в пыточной. Я видела, как пронзительные фиалковые глаза смотрят на меня из тени комнаты. Но это так же не могло быть реальностью…
А затем резко очнулась, ощутив, что захлебнулась воздухом, как водой, словно уснула в ванне. Закашлялась и тихо завыла, ощущая почти оглушающую боль, что пронзила каждую клеточку тела.
— Я была почти уверена, что в этот раз ты не выкарабкаешься. Умеешь удивлять, для человека, ты излишне живучая, — сбоку от меня появилась Лирана и внимательно осмотрела меня. — Ноги чувствуешь? — уточнила она.
— Не знаю. Болит все, — прохрипела я из последних сил, что едва не лишило меня чувств. — И холодно, — призналась я, ощущая, как меня лихорадит. К общей боли во всем теле прибавлялись и судороги.
Высшая это никак не прокомментировала, а недовольно нахмурилась и подошла к изножью моей постели, а затем у меня на глазах отрастила на пальце коготь и всадила его мне в ступню. Я ожидаемо заорала от новой боли, а затем уже от той, что последовала из-за моей реакции.
— Значит, чувствуешь, — подвела она итог, брезгливо вытирая палец о простыню. — Идешь на поправку.
— Почему я выжила? Она укусила меня, — имея в виду ламию, прохрипела я, в изнеможении следя за высшей. Как бы я к ней ни относилась, и как бы она меня ни ненавидела, пока что Лирана была единственной, кто давал мне хоть какую-то внятную информацию, и к кому я могла себе позволить прислушаться. Она меня не любила, но была заинтересована в том, чтобы я выжила. На данный момент меня это устраивало.
— Как бы знать? — помедлив, отозвалась Лирана. — По всей видимости, усилиями хозяина, ты стала устойчива к ядам. Даже к таким токсичным, как яд ламий. Впервые встречаюсь с подобным, — кажется, совершенно честно призналась Лирана, смотря на меня без особых эмоций, а затем неожиданно усмехнулась. — Впрочем, это многое расставляет по своим местам, в том числе и интерес Коллекционера к обычной человечке, как ты. Я все в догадках терялась, чего он с тобой возится, а тут…
— То есть, ему нужна моя кровь?
— У хозяина много увлечений. Различные редкие мутации и селекция рас с уникальными отличительными характеристиками и умениями — входит в их число, — пожала она плечами. — Но с такой устойчивостью к токсинам — ты первая.
— «Селекция»? — переспросила я.
— В том числе. И это не самое худшее, что может быть. Поверь, — скупо улыбнулись мне. — Пока что ты перенесла большую часть его коллекции ядов.
Я судорожно сглотнула, вспомнив, что яд ламий наиболее токсичен непосредственно при укусе. В сцеженном виде он теряет многие свои свойства, хотя и был опасен. И даже это… все было так же описано в энциклопедии. А этот бой нужен был Доминику, как очередной эксперимент: смогу ли я пережить и укус ламии, или нет. Выжила. Проверку прошла. Можно экспериментировать дальше.
Вопрос только в том, почему вместо того, чтобы просто кормить ядами и позволять кусать меня всяким тварям, он продолжает истязать меня всесторонне? К чему эти проверки с умением открывать замки, зачем ему мои знания рас? Просто для того, чтобы жизнь сказкой не казалась?
И самый главный вопрос, что произойдет, когда он проверит на мне самый последний яд? Что-то мне подсказывало, что едва ли меня кто-то отпустит в свою естественную среду обитания.
— Похоже, ты достаточно пришла в себя, — заметила Лирана, а затем строго приказала: — Поднимайся. Я пришла сюда по поручению хозяина. Он хочет тебя видеть.
— Я не в настроении, — огрызнулась я, понимая, что мне даже дышать больно, не то, чтобы шевелиться или, тем более, идти.
— Хорошая попытка, — зло усмехнулась женщина и подцепила меня за локоть, выдергивая из кровати. Я взвыла, явственно ощущая, как швы на моих ранах расходятся, а кровь пропитывает повязки. Особенно на спине…