Страница 22 из 62
— О, даже так? И что же ты сделаешь? Я — ночной кошмар, мучитель и кара небесная. Но что ты сделаешь мне, если я сейчас же, при тебе выпотрошу этого ребенка? — прошептал он мне в лицо, пока я задыхалась от странного жара и пыталась вырвать свою руку из захвата мужчины. — Ну же! Посмотри на нее! — с каким-то садистским удовольствием потребовал он, схватив меня за волосы и насильно обернув на воющую девочку, которую трясло все сильнее. — Взгляни! Что ты видишь? Невинного ребенка? Да, это ты видишь? И теперь, наверняка, хочешь меня убить? — искушающее шептал он на ухо. — Хочешь? Попробуй! Ну же! Или так и будешь упиваться своей слабостью и жалостью к собственной шкурке? Сделай хоть что-нибудь! — неожиданно взревел он, и я выбросила вперед руку, с зажатой в кулаке отмычкой, которую прятала за поясом брюк. Ударила его по лицу и проткнула мужчине щеку насквозь… Внезапно вся решительность и силы испарились, а я испугалась собственной смелости, замерев в ужасе, как кролик в хватке удава. Жар пропал, и меня бросило в озноб, а дышать стало страшно… так страшно, что я не обращала внимания на боль в легких, которые горели в желании глотнуть воздуха. Но я боялась, большими глазами смотря в серое лицо высшего, который длинным, ненормально длинным языком вытолкал заточку из своей щеки, в прорези которой этот язык и мелькнул. А через секунду порез полностью затянулся. Оставив после себя лишь каплю крови. Под кожей лица вновь мелькнула костяная маска, а желтые пылающие глаза моргнули и потухли. Вновь красивое лицо исказила не маска злости или гнева… а разочарования. Желтые глаза посетила брезгливость. — Ничего! — выдохнул он, подытожив мою выходку, и комната вновь ожила. Даже палачи, кажется, выдохнули с облегчением, а девочка перестала выть, ограничившись сбивчивым бормотанием, пока раскачивалась на месте, пряча голову в своих коленях. — Ты ничего мне не сделаешь! Потому что ты — ограниченная и слепая дрянь! Пустышка. Слабая, упрямая, гордая и… крикливая. Как вшивая шавка, которая лает, а укусить не можешь. Боишься… — почти выплюнул он это обвинение.
Руку в моих волосах он разжал, и я упала мешком к его ногам, захлебываясь в рыданиях и… отвращении к себе. Было стыдно… так стыдно за свою слабость и никчемность. Так стыдно, что я не смела поднять взгляд на девочку, которую не в силах была защитить.
— Лирана, прелесть моя, — мягко позвал Доминик, и женщина выступила вперед, покорно опустив голову. — «Дичь» в расход, охотнику подарок. Пора выводить ее в люди…
— Слушаюсь, господин… — спокойно и с готовностью сообщила Лирана.
— А Птаху… Птаху готовь к Арене. Ее упрямство мне надоело, — сообщил он под конец. И эти слова стали моим приговором.
— Стой! — закричала я вслед уходящему высшему, который с тем же веселым мотивчиком стал подниматься на верхние уровни. — Доминик! Пощади хотя бы девочку! — хватило мне сил и мужества в последний раз просить… не за себя. Со мной все было очевидно. Я просила за ребенка…
— Глупая девчонка, — вздохнули у меня над головой. А когда я подняла лицо, ощутила удар в висок. А затем тишина…
— Страшно? — впервые, с момента, как меня привели в место для ожидания с личным выходом на Арену, спросила Лирана, проверяя, как сидит мой легкий доспех. По ее словам, на Арене участники сражались налегке, без дополнительной защиты, но то были не люди. А для меня, как первому человеку на данном мероприятии, Лирана сделала исключение и позволила защитить спину, грудь, живот, предплечья и лодыжки кожаными латами. И я почти не сомневалась, что они мне станут такой же защитой, как воздух. Лирана сказала, что я — стану первым человеком на Арене. Значит, биться буду с нелюдем, и едва ли меня защитит хоть что-то: на их стороне сила, скорость и магия.
Потому… мне конец.
— Нет, — совершенно спокойно отозвалась я, как-то легко принимая свою судьбу. Я знала, что Доминик убьет меня, еще когда заключала с ним договор. Но этот момент отсрочили почти на полгода, за которые Коллекционер тешил себя, проверяя степень моей выдержки. Я действительно стала сильнее и выносливее, Лирана многому меня научила и я узнала подробности о таком количестве рас, о существовании которых даже не подозревала прежде. Но все мои изменения были тщетными, потому что из новых познаний я выяснила, что люди являются одними из самых физически слабых рас: скорость, реакция, силы, выносливость и… отсутствие быстрой регенерации. На арене я буду словно младенец простив взрослого.
— Вот как? — хмыкнула Лирана, отходя на шаг, чтобы осмотреть меня с ног до головы. — Либо ты излишне самоуверенна, либо в твоей пустой головке витает наивная мысль, что кто-то позволит тебе уйти быстро и безболезненно.
— Он хочет моей смерти, — процедила я сквозь зубы, устав от этой игры и издевательства. Нервы мои больше не выдерживали и я поддавалась агрессии, которую было очень трудно подавить. Иногда это несло за собой печальные последствия и санкции. Коллекционер не любил, когда кто-то говорит слишком громко и неуважительно. Потому очередное правило было простым: вести себя максимально незаметно, что давалось мне с переменным успехом.
— Он хочет зрелища, — не согласилась Лирана. — Хозяин слишком стар и уже утратил остроту жизни. Он настолько древний, что пройденный жизненный опыт сводит его с ума. Жизнь кажется ему пресной и вторичной. Потому — твоя быстрая смерть, совсем не то, чего он хочет.
— Ты говоришь так, будто знаешь, о чем он думает… — помолчав, отметила я задумчиво.
— Я живу значительно дольше тебя, девочка, — надменно ответила Лирана. — У меня было время, чтобы испытать на себе все грани эмоций от проживания с хозяином. Я пережила с десяток таких, как ты.
— Легко тебе рассуждать, являясь подручной Коллекционера, — зло усмехнулась я, а после с удивлением отметила, как ее глаза налились черным от вспышки гнева.