Страница 21 из 62
— Не трепыхайся, птаха… Раз… два…три, четыре, пять, от меня не убежать… — не обращая внимания на мои попытки вырваться, буквально тащил он меня по коридору к повороту в основное помещение, где и концентрировались звуки, и запахи, и… ощущение обреченности, страха, боли и… смерти. А Доминик, смотрел вперед и пел, продолжая улыбаться во все клыки, пока желтые глаза светились как два факела на бледном, посеревшем лице, под которым проскользнула костяная маска… чудовища.
— Я буду послушной! Не надо! Доминик, не надо, пожалуйста! Я больше никогда тебя не ослушаюсь! Я не хочу туда! Нет!
— Врешь, Птаха… Обманывать меня так же бесполезно, как и бежать… — хихикнул он, а затем толкнул меня вперед, прямо в освещенное помещение, которое было… пыточной? Бойней!
Я упала на колени, выставив руки вперед, но это не спасло из-за мокрого камня, и я растянулась на каменном полу в полный рост. Ударилась скулой и ощутила уже привычный соленый привкус на губах. Но открыв глаза, поняла, что кровь не моя, а я лежу в настоящей луже чужой крови.
Взвыла, судорожно отползая спиной вперед, так как взгляд был прикован к тому, что творилось передо мной. Но лучше бы я смотрела, куда двигаюсь, потому что спиной уперлась в чужие ноги. От Доминика отшатнулась с еще большим страхом, но он положил мне на плечо когтистую руку, прорывая одежду и впиваясь острыми когтями в кожу, а затем дернул меня в вверх, поднимая на ослабевшие ноги и прижав спиной к себе. Если бы он этого не сделал, я бы непременно упала.
— Смотри, Птаха, как выглядит призрак свободы, — второй ладонью сжав мой подбородок и щеки, вынуждал он меня смотреть вперед, прямо на узников этой пыточной.
Существа разных возрастов и полов были подвешены за руки к крюкам, торчащим из потолка и стен. Кто-то еще жив, кто-то — нет. И на них я старалась не смотреть, боясь, что образы обезображенных тел будут преследовать меня в кошмарах.
Многие из выживших, точно дикие звери, сидели в ржавых металлических клетках. Не камерах — КЛЕТКАХ, в которых было невозможно даже встать в полный рост. Они были истощены, грязны и запуганны, особенно появлением хозяина замка.
Вдоль стен замерли четверо существ в черной одежде. И в одном из них я узнала… Лирану. Она стояла с окровавленным серпом в руке, а лицо выражало готовность внимать хозяину. Так же, как и у остальных… палачей.
— Охота прошла на славу, — довольно осмотрелся Доминик, вздохнув душный и густой запах крови полной грудью, пока я в отчаянии и ужасе смотрела в разные лица тех, кому не посчастливилось стать добычей жестокого хищника.
Зрелище было невыносимым, потому я отвела взгляд, но сделала только хуже, потому что у противоположной стены увидела прикованного ребенка. Маленькую девочку в тряпье и грязи, на чьих худеньких ручках висели настоящие кандалы на массивной цепи. Она сидела в углу, обнимая свои колени, сжавшись и трясясь, а яркие, огромные фиалковые глаза блестели от слез и ужаса, которые катились по испачканному личику.
Кажется, воздух из меня просто вышибло, настолько поразило увидеть в этом месте ребенка. Я всякое могла допустить в отношении Доминика. Но такое…
Вдруг, лишь сейчас вспомнилось, как он показательно избил меня в детстве. Всего лишь за отказ учить уроки.
Девочка смотрела в одну точку и тряслась, а при громких звуках вздрагивала, отчего тяжелая цепь звенела о голые и влажные камни.
— Познакомься с моей любимицей, Анна, — наклонившись к моему уху, прошептал Доминик, заметив, куда направлен мой взгляд. — Мы частенько с ней играем, правда, Фани? Сегодня мы играем с ее родителями… — обвел он рукой клетки перед нами. — А ты, Птаха, здесь для того, чтобы сказать ей «привет». Ну же не здороваться невежливо! Какой пример ты подаешь малышке? — пожурил он.
— Она же — ребенок… — прошептала я в священном ужасе. — Ребенок! Что она здесь делает?
— Играет, — невозмутимо ответил он. — Я же говорил это. Ты такая невнимательная, Птаха, — скорбно вздохнул он. — А по поводу того, что она всего лишь ребенок… Я придерживаюсь другого мнения, — засмеялся монстр с лицом ангела. — И каждый, кто находится в этой комнате, готов с тобой поспорить. Как по мне… цепей для наших игр недостаточно…
— Как ты можешь? Она — беззащитный ребенок! — закричала я в гневе, забыв про страх и ужас перед этим существом. Стало жарко и откуда-то появились силы подняться и даже оттолкнуть руку высшего от моего лица. — Ты — просто больной ублюдок!
От моей выходки Лирана в ужасе расширила глаза, а остальные палачи склонили головы. Воздух стал накаляться, а ребенок в углу завыл. И выл громче по мере того, как загорались желтые глаза, которые смотрели мне в лицо с жестокой издевкой.