Заморыш

Глава 9

Глава 9

Глава 9

Женский крик оборвался. Видимо ей заткнули рот. Осталось только натужное сопение и звуки борьбы.

Мы застыли в тени кирпичной арки. Васян тяжело дышал. Спица вытянул тонкую шею, пытаясь разглядеть, что происходит в тупике. Грачик же вжался в стену.

В тупике, у заваленного гнилыми досками забора, разворачивалась гнусная сцена.

Огромный мужик в картузе и засаленном, распахнутом на груди пальтишке, похожий на вставшего на дыбы медведя, вдавил девчонку в угол. Она была, наверное, чуть старше нас, но на фоне этой пьяной туши выглядела куклой.

Однако девчонка явно была не робкого десятка: она изо всех сил сопротивлялась, извиваясь ужом, а когда его лапа на секунду соскользнула с её рта, заорала во всю мощь:

— Пусти! Изыди, ирод! Помогите!

Мужик рыкнул, снова наваливаясь на неё всем весом:

— Тихо ты, краля… Чего ломаешься… Дай пощупать…

Меня резко дернули за рукав.

Я повернул голову. Грачик вцепился в меня побелевшими пальцами, глаза у него были круглые от ужаса.

— Пойдем, Сеня! — зашипел он, брызгая слюной. — Не наше это дело! Валим отсюда! Ты глянь на него, он же здоровый, как бык! Пришибет и не заметит!

Я медленно перевел взгляд на его трясущуюся руку, а потом на перекошенное страхом лицо.

В прошлой жизни я таких осторожных повидал немало. Они всегда находят причину, не лезть. Это была не осторожность. Это была трусость. Психология вечной жертвы. Терпилы, который надеется, что, если будет стоять тихо, его не заметят.

Плюс это был идеальная возможность проверить чего они стоят. И можно ли доверить спину.

— Раз зассал, стой в стороне и сопли жуй, — бросил я, грубо стряхнув его руку. — А мы впишемся за девчонку.

Грачик отшатнулся. Вжался спиной в стену еще больше, но не убежал. Хотя было видно боялся лезть в драку.

Я повернулся к остальным.

Васян сопел, раздувая ноздри, как бык. Спица нервно кусал губу. Кроме страха, у них была и злость. Нормальная, мужская злость!

— Васян, Спица, — одними губами зашептал я. — Слухайте сюда. Хватайте камни, мусор, что под руку попадет. Заходите, вон от той кучи хлама. Только тихо.

Парни покосились на очередной женский крик и кивнули.

— Как только дам знак. Начинайте! Орите во всю глотку, камни там швыряйте. Нужно, чтобы он к вам повернулся и спину открыл. Усекли?

— Ага, — кивнул Васян, подбирая с земли увесистый обломок кирпича.

— Двигайте.

Парни переглянулись, и двинулись в обход. Грачик пошел с ними.

Бросил взгляд на врага. Под центнер не меньше. Лезть врукопашную против такого лося самоубийцей стать в столь юном возрасте. Да и не герой я.

Нужен аргумент. Весомый.

Взгляд упал на валяющиеся под ногами булыжники — вечное оружие пролетариата.

Я одним движением начал расстегивать пуговицы на куртке.

Присев, нащупал несколько увесистых обломков, каждый размером с кулак. То, что нужно.

Затолкал их в правый рукав куртки. Протряс до самого манжета, чтобы легли плотно, один к одному. Затем быстро, перекрутив ткань, завязал рукав узлом. Затянув так, что затрещало.

Взвесил руке. Получился почти кистень. Тюк один раз по головке и все.

Чуть высунувшись, я замахал рукой, давай знак.

— Эй, козел! — тут же из темноты раздался бас Васяна.

В широкую спину мастерового полетел мусор. Один булыжник гулко, костяным звуком стукнул его по лопатке.

— Получай, гнида! — срывающимся фальцетом крикнул Спица, запуская в него куском кирпича.

Амбал зарычал, дернувшись от неожиданности. План сработал.

— Чаво⁈ — взревел он, тяжело, всем корпусом поворачиваясь к мелким обидчикам. — Кто там? Убью!

И выпустил девушку, разворачиваясь к ребятам, а соответственно, открыл мне самое главное — свой незащищенный затылок и шею.

«Пора».

Выскочив из тени арки, я рванул к нему. Бежал на носках, что бы он не услышал.

Раскручивая куртку над головой. Воздух свистел.

Мастеровой начал понимать, что угроза не там, куда он смотрит. Он хотел развернутся, но опоздал.

Я вложил в удар все, что у меня было.

— Х-хэ!

Узел с камнями со смачным хрустом врезался ему точно за ухо.

Колени его подогнулись, и бугай, взмахнув руками, кулем рухнул в грязь, едва не придавив собой девчонку.

Тяжелый шлепок тела о землю прозвучал неестественно громко.

Девушка застыла, прижав руки к разорванному вороту платья. Она смотрела на лежащую у ее ног тушу с ужасом. В полумраке её лицо казалось белым.

«Готов», — холодно констатировал я, останавливаясь и тяжело дыша. Руки слегка подрагивали.

Вот только оставаться тут было нельзя. Я подскочил к ней, хватая за запястье. Если этот боров очухается или на шум прибегут другие — нам конец.

— Бежим! — рявкнул я ей в лицо. — Быстро!

Мы пробежали всего полсотни шагов, завернув за угол, когда девчонка вдруг уперлась. Она затормозила и подошвы проскользили по грязи. Тут же попыталась вырвать руку.

— Пусти! — задыхаясь, крикнула дурында. Глаза на мокром от слез лице казались бешеными. — Корзина! Там же корзина с шитьем осталась!

Я удержал её, не давая рвануть обратно.

— Те чё, жить надоело⁈ Плевать на корзину! Уходим!

— Ты не понимаешь! — Заголосила она с неожиданной силой. — Там заказ! Шитье для барыни! Если потеряю, мне век не расплатиться! Хозяйка в долговую яму посадит!

Да ёп твою мать!

Девчонку трясло. В этот момент за углом послышался тяжелый, сбивчивый топот. Я напрягся. Но из темноты вынырнули свои.

— Сеня! — выдохнул Васян, тормозя юзом. — Ты его… того? Убил?

Они видели, как рухнула та гора мяса.

Девчонка снова дернулась в сторону тупика.

— Сам схожу, — отрезал я, принимая решение. — Один. Так тише будет. Васян, держи её. Если кто чужой: гаврила или фараон, — появится, хватайте девчонку в охапку и тикайте сразу. Меня не ждите.

После чего развернулся и нырнул обратно в темноту.

В тупике было тихо, только снизу доносилось булькающее, хриплое дыхание. Мастеровой лежал в той же позе — мордой в грязи, раскинув руки.

Я подошел не таясь. Присев на корточки, потрогал шею. Жилка бьется. Ровно, мощно.

«Жить будет, — хмыкнул про себя. — Просто свет выключили. Скажи спасибо, что я тебя в грязи не утопил, урод».

Но и уходить пустым не хотелось, раз пришлось возвращаться.

Оглянувшись, я быстро начал шмонать его одежду.

В кармане широких портов звякнуло. Пальцы скользнули внутрь, нащупывая металл. Я выгреб все подчистую.

В темноте не разглядеть, но на ощупь — пятака три меди и что-то покрупнее. Серебро. Кажется, ламышник — полтинник.

Негусто, но для нас целое состояние.

Небрежно ссыпав монеты в карман, я прижал их ладонью, чтобы не звякали. Совесть молчала. Этот ублюдок только что хотел сломать жизнь девчонке. Считай, легко отделался.

Оглядевшись, я поднял валявшуюся у стены плетеную корзину.

Грубо затолкав материю обратно, бросил последний взгляд на поверженного гиганта и быстрым шагом направился к выходу.

— Ну что? — шепотом спросил Грачик, когда я вынырнул к ним.

Увидев корзину в моих руках, девчонка всхлипнула.

— Проверяй, — коротко бросил я, сунув ей добычу. — Всё на месте?

Она судорожно ощупала сверток.

— Да… Вроде да. Грязная немного сбоку, но шитье цело… Господи, спасибо…

— Тебя как звать-то? — глянул я на нее.

— Варя, — протянула она.

— Пошли отсюда, — скомандовал я. — Быстро. Веди, красавица. Куда тебе этот клад доставить надо? Проводим. Одной тебе сейчас только на беду напороться.

Варя кивнула, трогательно, как ребенка, прижимая корзину к груди.