Заморыш

И мы молча пошли обратно.

Так и брели дальше вдоль забора, пока не свернули в проулок, который вдруг вывел нас к настоящему Эльдорадо для босяков.

Это была гигантская свалка, раскинувшееся за задворками завода. Кладбище ненужных вещей. Здесь было все: скелеты сломанных станков, горы битого кирпича, спутанные клубки ржавой проволоки, треснувшие формы для литья стекла, похожие на панцири доисторических черепах. Рядом же стояла пара покренившихся сараев.

— Гляди-ка! — Васян, чей практичный ум, сразу оценил выгоду, кинулся к куче хлама и вытащил из нее почти целый, хоть и покрытый коркой ржавчины, молоток. — Почти как новый!

Мы, как стая ворон, набросились на хлам, выискивая что-нибудь полезное. Грачик нашел моток проволоки. Я присмотрел добротный железный прут — неплохое оружие на крайний случай.

Тук… тук…

Мы замерли. Звук был тихим, но отчетливым. Дерево о камень.

Тук…

Из-за покосившейся будки, сколоченной из старых ящиков и кусков жести, к нам медленно двигалась фигура. Старик. Сухой, на одной ноге, опираясь на самодельный костыль. Палку он держал не как опору, а как дубину.

Остановился в десяти шагах. Огромная бесформенная шапка, седая щетина на впалых щеках. Но глаза у него были живые и злые, как у хорька, который застал крысу в своей норе.

— А ну, положь, где взяли. — Голос у старика был скрипучий, как несмазанная телега.

Васян сжал молоток и подался вперед.

— Ты че лезешь, старый? Да оно же ничье…

— Ничье⁈ — Дед усмехнулся беззубым ртом и стукнул костылем о землю. — Это мой склад. С моего склада не берут. С моего складапокупают . Или ноги ломают. Это уж на выбор…

Васян уже был готов ответить, но я положил ему руку на плечо.

— Тихо.

Видел я таких стариков. Они иной раз опаснее любого громилы, потому что им нечего терять.

— Хозяин, значит, — сказал я спокойно, окидывая его оценивающим взором. — Мы не знали.

Он прищурился, тоже, видно, оценивая меня.

— А если на твой склад будутприносить ? Мы много где бываем. Мало ли чего под ногами валяется. Мы тебе — товар, ты нам — копейку. Или разрешение взять что-то отсюда. Что, ежели так?

Старик замолчал. Оглядел нас и что-то прикинул в уме.

— Ладно, голодранцы… — наконец проскрипел он. — Слушайте сюда. Медь, латунь, свинец — это лучше всего. За это хорошо заплачу. Тряпки, кости, железо, чугун тоже берем, но за них плата — гроши. Ну, или меняемся баш на баш. Но сначала я смотрю, что вы принесли. И если хоть раз увижу, что вы тут без меня шаритесь…

Он многозначительно похлопал по своему костылю.

— Мы поняли, — ответил я. — Ладно, тогда пойдем.

Уходя, я обернулся. Старик все так же стоял, опираясь на свой костыль, и провожал нас ясным, внимательным взглядом.

Васян зло сплюнул.

— Жмот старый.

— Не жмот, — поправил я его. — Нам такие знакомства нужны! Ежели он всякий хлам покупает, то нам он, выходит, человек полезный!

— Старьевщик поди, — вставил Грачик. — Да и не один он там.

И я кивнул соглашаясь.

Возвращались мы немного другим путем, не там, каким шли на канал. Впрочем, вид по сторонам от этого не стал лучше. Путь наш лежал мимо вонючего проулка, из подвальной двери которого несло сивухой и слышались пьяные голоса. Мы ускорили шаг.

— Гони пятак, гнида! Сказал, гони!

Хриплые крики заставили нас замереть и вжаться в тень арки. Из подвальной двери, толкая друг друга, вывалились два тела.

Пьяные мастеровые, оба крупные, заросшие. Один — рыжий, другой — чернобородый.

— Ты мухлевал! Я видел! — взревел Черная Борода.

— Мухлевал? — икнув, оскалился Рыжий. — Да я тебе сейчас в харю намухлюю!

И, не откладывая дела, так сказать, в долгий ящик, тут же дал ему в зубы

Началась пьяная, неуклюжая свалка. Они обменивались размашистыми, неточными ударами, от вида которых, однако, по телу пробегал холодок. Пьяные кулаки с влажным, тошнотворным звуком врезались в скулы и челюсти. Спица и Грачик смотрели с ужасом. Васян — с мрачным интересом, будто и сам готов был прыгнуть в драку.

Свалка закончилась быстро. Рыжий, оказавшись проворнее, нырнул вниз, ухватил чернобородого за ногу и дернул на себя. Тот рухнул на землю с тяжелым, глухим стуком, приложившись затылком о камень.

Рыжий поднялся, отряхнулся, тяжело дыша. Подошел к неподвижному телу. И с оттяжкой расчетливо ударил его сапогом по лицу. Раз. Потом второй. Затем сноровисто, деловито перевернул бесчувственное тело и спокойно, без суеты, начал методично обшаривать карманы своей жертвы. Вытащил несколько мелких монет. При тусклом свете пересчитал их, зажав в грязной пятерне. Выругался — видимо, улов был невелик. Вытер рукой о штаны, презрительно сплюнул на стонущее тело и не оглядываясь побрёл прочь.

Полиции, понятно, поблизости не было. Свидетелей, кроме нас, — тоже. Победитель ушел с добычей. Проигравший остался в грязи, ограбленный и побитый.

Мы торопливо пошли дальше, оглядываясь по сторонам.

— Сволочь, — прошипел Васян.

— Да кто их разберет! Может, этот хмырь по заслугам отхватил! — не согласился Грачик.

А я молчал. Только что мы увидели в действии самый надежный и эффективный бизнес-план в этом городе. Дал кому-то в зубы — и у тебя теперь есть деньги. Что там принесут наши верши завтра — еще вопрос. А этот рыжий мужик преуспел прямо сейчас.

Мои размышления вдруг прервал тихий, сдавленный женский плачь и пьяное, гнусное бормотание.

Я жестом приказал всем замереть. Мы прижались к шершавой, мокрой стене и осторожно выглянули из-за угла.

У приоткрытой двери в подвал, откуда несло сивухой и дешевым табаком, громадный пьяный мужик, в котором легко угадывался мастеровой, пытался задержать девочку-подростка. Он сжимал ее тонкую руку своей лапищей, а свободной рукой неуклюже пытался обнять, бормоча:

— Пойдем, пташка, приголублю… Не бойся, говорю…

Девочка, наша ровесница, отчаянно упиралась, мотая голова. Слезы текли по ее щекам. У ее ног на липкой брусчатке валялась опрокинутая ивовая корзинка, из которой выпал аккуратный сверток белой ткани. Чистое, свежее шитье в этой грязи выглядело чужеродным.

Вот черт. Любят меня неприятности…

[1] Бакла— неопытный человек, новичок.

[2] Бармишь — говорить/рассказывать

[3] Дядин дом, — тюрьма.

[4] Ашмалаем — обыскать.

[5] Маза — я, мне.

[6] Фартовые — удачливые.

[7] Арапа заправляешь — нагло врешь.

[8] Обжорка — Обжорный ряд на рынках

[9] Гаврила— дворник, Гужеед — Извозчик, Фараон — полицейский.