Деревенщина

Глава 7.

Сидели во дворе Васькиного дома в беседке. Васька сразу велел разговаривать тихо, чтобы не разбудить отчима. Ему вставать рано утром, уезжает на вахту.

– Не выспится дядь Саша – мамка всем разгон устроит, – заверил он друзей.

В общем, шуметь и не стали. Под лавкой была припрятана бутыль первача, заткнутая пробкой из скрученной газеты, там же стоял запыленный граненный стакан и початая банка огурцов под резиновой крышкой.

– Это дядь Сашин схрон, – сообщил Васька. – Мамка не знает. А он сам уже забудет, как вернется.

Глеб вытащил зубами бумажную затычку и выплюнул ее на пол. Он плеснул добрую половину стакана и протянул Артёму.

– Ну – за встречу, – Тёма сделал большой глоток и с трудом удержал в себе огненную жидкость.

– Глотай-глотай, хлюпик! – заржал Глеб.

– Мамка гнала, – подмигнул Васька. – На ржаном хлебе.

– Хорошо, что не на навозе! – Тёма вытирал тыльной стороной ладони выступившие слезы. – А то я слышал, сейчас и из него делают.

– Ну а че? – хохотнул Глеб. – Натур-продукт!

– Натур… – Артём с хрустом откусил соленый огурец и снова сморщился. – Кислятина!

– На закусь самое то! – заверил его Васька и забрал из рук стакан.

– Ну давай, рассказывай! Как сам? Как житуха в Москве? – положил Артёму руку на плечо Глеб.

Тёма пожал плечами.

– Да хорошо в Москве. Там жизнь кипит, понимаете? – глаза у него заблестели. – Там девочки такие – закачаешься! Ноги от ушей, грудь, попка… Губки пухлые, коготки острые. Шпильки, чулочки кружевные… Трусики в кулачке помещаются… Если вообще есть…

Парни смотрели на Артёма раскрыв рты.

– А что? Бывает, что нет? – не поверил ему Васька.

– Еще как бывает! Танцуешь с ней в клубе, рукой по бедру проводишь, а там ничего…

– Эх… – завистливо вздохнул Васька. – У нас в клубе если девушке по бедру проведешь, можно и по харе огрести…

– Да что они у вас дикие-то такие? В двадцать первом веке живем!

– Это вы там в Москве в двадцать первом! – хохотнул Глеб. – А мы все еще в каменном!

– Ну значит надо и действовать, как в каменном! Дубинкой по голове, на плечо закинул и поволок в пещеру!

– А у тебя невеста есть? – поинтересовался Вася.

– Да какие невесты? – отмахнулся Артём. – Ты прям как моя бабуля рассуждаешь! Молодой я еще, не нагулялся!

– Эх… А я бы женился, – снова вздохнул Васька.

– Так и женись! Раз хочешь… В чем проблема-то? – удивился Тёма.

– Ой… Зря ты спросил! – закатил глаза Глеб. – Он все по Таньке страдает…

– Что? Неужели по той самой? Со школы еще? – брови у Тёмы поползли вверх.

Он вообще плохо себе представлял, как половозрелому парню может так долго нравиться одна и та же девушка.

– Да, по той самой! – огрызнулся Васька.

Он надул свои и без того пухлые губы и сложил руки на груди, закрываясь от приятелей.

– Да ладно тебе, не обижайся, – потрепал его по плечу Артём. – Ну а она что? Не хочет за тебя выходить?

– Я не предлагал! – буркнул Вася.

– А чего ждешь? – не понял Тёма.

– Да она у нас такая… – Глеб хохотнул и многозначительно покрутил ладонью в воздухе.

– Какая – такая? – заинтересовался Артём.

– Ну разбитная… – уточнил Глеб и добавил, понизив голос: – Давалка, короче.

– Не смей ее так называть! – Васька вскочил с лавки, сжал кулаки и попер на Глеба.

Артём едва успел вклиниться между ними и разнять.

– Тише, тише, парни! Давайте без кулачных боев обойдемся!

Вася тяжело дышал, пыхтел, пытался через Артема дотянуться до обидчика.

– А скажи еще, что это не так! – подначивал друга Глеб. – Да к ней со всей округи пацаны приезжают. Думаешь, зачем?

– Да заткнись ты! – осадил его Артём. – Не видишь, он и так злится уже.

– Ладно, ладно… Прости брат, – Глеб с опаской протянул руку Ваське.

Тот сначала отвернулся, но затем ладонь все-таки пожал.

– Да прав Глеб… – Васька опустился на скамейку и закрыл лицо руками. – Она со всеми гуляет, кроме меня. Не замечает даже, словно я пустое место!

– Я уже не могу видеть, как он по этой ша… Прости… Как он, короче, убивается. Похудел вон весь! – Глеб сел рядом и положил руку другу на плечо. – Плюнь ты на нее! Вон сколько девчат хороших!

– Да не могу! – Васька снова вскочил, выбежал из беседки и скрылся в глубине сада.

– Куда это он? – Артём удивленно посмотрел на Глеба.

– Плакать побежал за амбар… – махнул рукой тот.

– Ну капец! Надо с этим что-то делать! Не годится это, чтоб мужик так за девкой убивался!

– Да ладно б еще девка нормальная была, а то так, сплошное непотребство! Тьфу!

Глеб поднял стакан, плеснул на дно еще самогона и протянул Тёме.

– Давай на посошок. Думаю, он сегодня уже не вернется. А мне вставать рано, хочу на реку сходить, порыбалить. Не хочешь со мной, кстати?

– Не-а, – Тёма покачал головой и опрокинул в себя содержимое стакана. – Мне завтра картошку сажать.

– Припахала тебя бабка Шура? – усмехнулся Глеб, забрал у Артёма стакан и налил себе.

– Ага, припахала…

– Она может… С ней не забалуешь! – Глеб выпил, понюхал надкусанный огурец и тряхнул головой. – Хорош, зараза!

Когда Артём вернулся домой бабушка еще не спала. Она уже разобрала кровать, внуку постелила чистое белье на печке и собиралась укладываться.

– Чей-то ты рано вернулся? – покачала старушка головой, встречая Артёма в дверях. – Обидел что ль кто?

– Да брось ты, бабуль! Кто ж меня обидит? – ухмыльнулся он. – Вот только ваши местные сплетницы всех девчонок от меня шуганули. Разнесли по всей деревне, что я кого-то в городе изнасиловал.

– Вот же ведьмы проклятые! – всплеснула руками баба Шура. – Что вот мелят? Язык – без костей! Уж я завтра им космы-то повыдираю! Ты же ведь никого не насиловал?

– Бабуль! И ты туда же? – обиделся Артём.

– Все-все! Я просто уточнила… – поспешила исправиться бабушка. – Ну иди, ложись. Утро вечера мудренее…

Тёма кивнул, устало клюнул бабушку в сморщенную щеку и полез на печку.