Деревенщина

Глава 8.

Утро в деревне, как оказалось, начиналось в пять утра, чего Тёма никак не ожидал. Едва встало солнце, за окном загорланил соседский петух. Он разбудил Шарика, который не преминул огласить округу своим заливистым лаем. Завозилась на кровати баба Шура и тут же встала. Загремели на кухне чашки, зашумел согревающий воду чайник на газовой плитке, дом наполнился ароматами трав, которые бабушка клала в чай, зашкварчало на сковороде растопленное сало, зашипели поджаривающиеся яйца.

Артём, разбуженный всеми этими стремительно ворвавшимися в его сон звуками и запахами, протяжно застонал.

– Можно потише, бабуль? – проворчал он и глянул одним глазом на экран телефона. – Полшестого утра!

– Кто рано встает, тому бог подает! – парировала его недовольство баба Шура. – Вставай, лежебока! Завтрак на столе.

– Я еще не проголодался, – Тёма перевернулся на другой бок и постарался поскорее снова погрузиться в сон.

– Как хочешь… – пожала плечами старушка.

Артём проспал почти до самого обеда. Встал так, как привык в Москве. Он потянулся, по привычке схватился за айфон, чтобы полистать ленту в социальных сетях, но вспомнил, что интернета нет и со злостью отшвырнул бесполезный кусок дорогущего пластика.

Бабы Шуры дома не оказалась. Ее кровать была аккуратно заправлена, посуда вымыта и расставлена сушиться на полотенце, футболка Тёмы висела постиранная на веревке, натянутой через всю кухню. Он слез с печи, размял затекшие после сна конечности и почувствовал, что жутко проголодался. В памяти всплыл утренний запах яичницы со шкварками, и рот тут же наполнился слюной.

Артём полазил по кухонным шкафчикам, заглянул в холодильник и в печку в поисках чего-нибудь съестного, но обнаружил, что завтрака для него баба Шура не оставила.

– Бабуль! – крикнул он в надежде, что бабушка отзовется, но старушки и след простыл.

Тёма ополоснул лицо в умывальнике, вытерся свежим полотенцем и вышел на крыльцо. По двору, весело квохча, гуляли курочки-пеструшки. Они беззаботно разгребали лапками землю в поисках земляных червей. Между ними, словно надзиратель, важно выхаживал беленький молодой петух с ярко-красным гребнем, лихо заваленным набекрень. Он сурово покосился на чужака, замахал грозно крыльями, словно предупреждая, что это его территория и трижды отрывисто прокукарекал.

– Да не трогаю я твоих кур, – отмахнулся от него Тёма. – Ты бабу Шуру не видал, случайно, горластый?

– С петухом разговариваешь? – раздался из-за забора насмешливый девичий голос.

– Катя? – улыбнулся Артём. – Ты чего здесь?

Он сбежал с крыльца и устремился к калитке. Катя стояла у дома, сжимая в руках большую плетеную корзину. Местные жители использовали такие для похода за покупками, вместо пакетов.

– Я в магазин иду. Мамка за мукой послала, – ответила девушка. – Собралась пирожки со щавелем постряпать, а мука закончилась.

– Пирожки со щавелем… – Артём закатил глаза, вспоминая вкус своего детства.

Когда он как-то в школе упомянул о них одноклассникам, его подняли на смех. Оказалось, что никто из его столичных приятелей о таком деликатесе даже не слышал, не говоря о том, чтобы попробовать.

– Я принесу, – пообещала Катя. – А ты почему не на картошке? Я думала, ты бабушке помогать приехал, а она там одна в поле работает…

Тёме показалось, что он услышал в голосе девушки легкий упрек и смутился.

– Проспал, кажется… – почесал он затылок и опустил глаза в землю.

– Эх, Тёма, Тёма… – покачала Катя головой.

– Да пойду я сейчас помогать! Что ты начинаешь?

– Да мне как-то все равно, – вздернула подбородок девушка.

– Сказал, пойду! – огрызнулся Артём.

– Ладно… Увидимся, – Катя как-то резко сорвалась с места и почти побежала по дороге к магазину.

Артём смотрел ей вслед, пока она совсем не скрылась из виду, и только после этого нырнул в дом, стянул с веревки еще слегка влажную футболку и натянул на себя. Желудок напомнил о себе протяжным урчанием. Парень для верности еще раз проверил холодильник на наличие чего-нибудь съестного и сделал вывод, что бабушка специально спрятала от него еду, словно в наказание.

– Да черт с ним, – махнул Тёма рукой. – Перетерплю…

Он выпил на голодный желудок стакан воды, нашел в сарае лопату и вышел со двора. Картофельное поле находилось на окраине деревни. Артёму пришлось пройти через колодец, где все те же сплетницы сцепились языками, обнявшись с коромыслами, через главную деревенскую площадь, через продуктовый магазин. Местные жители всюду провожали его недоверчивыми взглядами. Когда, наконец, впереди показались поля, он облегченно выдохнул. Тёма шел мимо пашни и искал глазами знакомую бабушкину фигурку.

Неожиданно позади него раздался оглушительный рев и из столба пыли вылетел старенький «Урал». Глушитель, кажется, оторвался давным-давно, но его владельца это как будто совсем не беспокоило. На стальном коне гордо восседал тот самый Андрюха, которым Тёма и его приятели восхищались в детстве. На нем была та же самая кожаная косуха, побитая временем, отчего казалась еще круче. На голове у парня вместо шлема красовалась выцветшая бейсболка, во рту, приклеенная к нижней губе, висела самокрутка.

Андрюха обогнал Тёму, окутав его облаком дорожной пыли, смешанной с выхлопными газами, и резко затормозил.

– Здорова, щегол! – раздался насмешливый голос.

Артём прикрыл рот и нос локтем, стараясь не дышать, но не получалось. На зубах уже скрипел песок, а легкие выжигало огнем.

– Здорова, Андрюх, – откашлявшись поприветствовал парня Тёма.

– А я еду, смотрю – ты, не ты… А это, оказывается, ты! Не врали бабы-то!

Андрей заглушил мотор, слез с «Урала», подошел к Тёме и протянул ему огромную мозолистую ладонь. За десять лет, что они не виделись кумир детства, конечно, изменился. Сейчас ему было уже под тридцать, но, судя по всему, титул первого парня он сдавать не собирался.

– Приехал, стало быть, – Андрюха крепко затянулся и отстрелил окурок далеко в поле.

– Приехал, – кивнул Тёма.

Раньше ни Андрюха, ни Серый даже не заговорили бы с Артёмом, считая и его, и Глеба с Васькой сопляками, не достойными даже взгляда. Разве что могли послать за самогоном к тете Гале. А теперь ему жали руку, и от этого у него что-то всколыхнулось в душе. Что это было? Может гордость? Или радость? Но Тёме понравилось.

– Ну че? – Андрюха достал новую самокрутку и прикурил от спички. – Проставляться будешь? За приезд?

– Да можно… – пожал плечами Тёма. – А когда?