Деревенщина

Глава 30.

Тёма шел по пыльной деревенской улице, и на его лице играла непривычно легкая улыбка. Тяжелый камень, все последние дни невыносимым грузом лежавший на душе, наконец сдвинулся с места. Он с удивлением обнаружил, что простое, искреннее «прости», сказанное от чистого сердца, способно принести говорящему такое облегчение. Катя больше не гневалась на него, и впереди забрезжил призрачный, но столь желанный шанс снова заслужить ее доверие.

И вместе с этой надеждой в нем родилось новое, неожиданное желание – вернуть того парня, каким он был когда-то. Того, в ком было больше честности, доброты и умения радоваться простым вещам: теплу солнца на коже, переливчатой трели соловья в вечернем саду, возможности просидеть с удочкой на берегу до самого заката в компании лучших друзей.

«Глеб же звал на рыбалку!» – вдруг вспомнил он. Почему он тогда отказался? Прямо сейчас ему захотелось найти друга и договориться о выезде на завтрашний рассвет. Чтобы все было как раньше, как в том беззаботном детстве. А бабушка бы по их возвращению нажарила сковороду румяных карасей. И Ваську надо бы позвать. Вдвоем с Глебом они, возможно, смогут отговорить его от рокового шага – женитьбы на девушке, которая ему категорически не пара.

Мысль о Ваське больно кольнула Тёму в самое сердце. Совесть, словно назойливый грызун, вцепилась в его сознание, не давая забыться. По-честному, он должен был во всем признаться другу. Но это означало выложить не только историю с деньгами, но и все остальное, а на такую откровенность он пока был не способен. Парень поморщился, пытаясь отогнать от себя неприятные мысли.

Он прожил в Дергачах совсем недолго, но успел натворить такое, от чего теперь коробило. В большом городе его мелкие пакости растворились бы в безразличном хамелеоне мегаполиса, никто бы и не заметил. Но здесь, в этом тесном мирке, где каждый человек – как на ладони, любое отступление от нормы воспринималось едва ли не смертным грехом, а провинившийся покрывался несмываемым позором. Эти пятна на репутации въедались под кожу, словно чернильные татуировки. Смыть их было невозможно – только выжечь каленым железом боли и искупления.

И Тёма, к собственному удивлению, решил попытаться. Раньше ему было абсолютно плевать на пересуды и чужие взгляды. Теперь же в нем что-то надломилось, обнажив уязвимое, живое сердце, десятилетиями скрытое под броней цинизма и равнодушия. Ему, впервые за долгие годы, захотелось одобрения. Ласковый кивок или доброе слово от кого-то из местных жителей сейчас обрадовали бы его куда больше, чем внушительный перевод на банковскую карту.

Хотя и деньги, конечно, не помешали бы. Вспомнив вчерашний разговор с Глебом, он подумал, что Кате непременно нужно сделать подарок. Неброский, но трогательный и настоящий. А еще ­– позвонить отцу. Он как раз вышел на деревенскую площадь, и его взгляд уперся в покосившуюся вывеску почтового отделения.

Тёма замедлил шаг, погруженный в раздумья, как вдруг до него донесся нарастающий, оглушительный рев, стремительно приближавшийся со стороны полей. Парень инстинктивно отпрыгнул в сторону. Из клубящегося облака пыли на дорогу вырулил «Урал», оседланный ухмыляющимся Андрюхой. Мотоцикл с визгом тормозов развернулся и замер в полуметре, подняв тучу мелкой пыли.

– Здорова, Тёмыч, – сипло поздоровался Андрюха, поставив тяжелую машину на подножку. Он спрыгнул на землю и сунул в рот сигарету.

Парни обменялись коротким, сильным рукопожатием. Тёма молчал, опустив глаза, в то время как Андрюха, попыхивая табачным дымом, буравил его изучающим, тяжелым взглядом.

– Давненько не виделись, – наконец, нарушил молчание Андрюха, сплевывая окурок в придорожную пыль. – Я уж подумал, ты в наших лесах без следа сгинул.

– Да нет, – пожал плечами Тёма, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. – Вот он я, здесь.

– Ну и че? – хмыкнул Андрюха, и в его голосе зазвучали опасные нотки. – Сдрейфил тогда, да? Сделал ноги? Я тебя пока искал в ту ночь, чуть не спалился.

Голова Тёмы пылала. Он судорожно перебирал в уме возможные ответы, но все они казались одинаково проигрышными. Да, он струсил. Даже не прикоснувшись к чужому добру, он был там – а значит, стал соучастником.

– Ладно, не тушуйся! – Андрюха тяжело похлопал его по плечу, едва не пригнув к земле. – Первый раз всех в дрожь бросает! Я по себе знаю. В следующий полегчает…

– В следующий? – выдавил Тёма, инстинктивно отступая на шаг, но Андрюха сильной рукой удержал его на месте.

Тот запустил руку в карман засаленной косухи и достал тугой рулон купюр. Он резко протянул его Артёму.

– Твоя доля, москвич, – усмехнулся Андрюха, с наслаждением наблюдая за замешательством парня. – Хоть ты и сбежал, порог чужого дома переступил. Рисковал. Так что заслужил.

Тёма навскидку прикинул сумму – тысяч пятьдесят, не меньше. Видимо, «улов» в тот вечер оказался богатым, раз Андрюха так щедро делился с подручным, сбежавшим с полпути. Искушение было огромным. Еще минуту назад он переживал о своей бедности, а теперь ему протягивали решение всех финансовых проблем.

– Ну же! – поторопил его Андрюха, сунув деньги ему практически под нос. – Бери, не ломайся!

Тёма машинально потянулся, но пальцы сами сжались в кулак. Пока эти деньги не в его кармане, он – лишь свидетель. Но стоит принять их – и он навсегда станет соучастником кражи.

– Я не возьму, – проговорил Артём, и голос его, к собственному стыду, предательски дрогнул.

– Чураешься? – ядовито хмыкнул Андрюха. – В благородство играешь? Бери, кому сказал!

Он с силой попытался всунуть сверток Тёме в ладони, но парень резко отшатнулся, засунув руки в карманы.

– Они мне не нужны, – произнес он уже тверже, глядя Андрюхе прямо в глаза.

– Думаешь, они грязные? Замараться боишься? – громко расхохотался Андрюха, и его смех прозвучал как вызов. – А когда ворованные тачки разбирал, так не брезговал!

У Тёмы внутри все похолодело. Он стиснул зубы, чувствуя, как по телу разливается жгучий стыд, но промолчал, приняв удар.

– Ну, как знаешь! – деньги мгновенно исчезли в недрах куртки. – И еще… На всякий случай предупреждаю… Если взбредет в башку меня впалить… Я в обиде не останусь! Мало не покажется!

Андрюха вновь водрузился на мотоцикл, с ревом завел мотор и рванул с места, оставив Тёму в густом облаке пыли и тягостных раздумий. Он не сомневался – Андрюха не блефует. В случае чего, тот не просто сдаст его, а так вывернет факты, что Тёма предстанет заводилой. Такова цена еще одной ошибки. Хоть и исправленной.