Деревенщина

Глава 26.

На площади не было ни души. Единственный фонарь, в котором уже давно пора было заменить лампочку, нервно мерцал, периодически потухая вовсе и погружая пространство в кромешную темноту. Клумба, организованная силами местной администрации и неравнодушных жителей деревни, была, можно сказать, единственным украшением Дергачей.

Тёма спрятался под козырьком магазина и некоторое время стоял в нерешительности. Он вдруг испугался, что кто-то может увидеть его за актом вандализма, а это, по его мнению, никак не добавит ему очков в и без того низком репутационном рейтинге. Но цветов в деревне не заказать, а лезть в чужой огород, решил Артём, еще хуже, чем обобрать муниципальную собственность, поэтому он, пригнувшись, перебежал к клумбе и принялся срывать тюльпаны.

– Вроде приличный букет… – пробормотал он, критически осматривая увесистую охапку алых цветов.

Пока Тёма шел к Катькиному дому, в голове судорожно роились мысли. Он понимал, что должен извиниться. За то, что был груб. За то, что оговорил. Даже за то, что изменился. А ведь тот парень и впрямь был куда лучше нынешнего. Что с ним случилось? Куда он делся? Почему позволил циничному, бездушному Тёме забить себя в самый темный уголок. То, что он все еще был внутри, он не сомневался. Иногда Артём слышал его тоненький, едва различимый голосок откуда-то из глубины своей души, но всякий раз тут же приказывал ему заткнуться и не высовываться. Слишком больно было обнаруживать в себе того парня. Слишком много воспоминаний он с собой приносил. В первую очередь о маме…

Впереди показался Катин дом. Свет в окнах не горел, поэтому Тёма остановился в нерешительности. Время было позднее, и кроме гуляющей до рассвета молодежи, остальная деревня уже спала. Как он сразу об этом не подумал? Получается, зря рвал цветы? До завтрашнего дня они могут увять и потерять свою привлекательность. Тёма уже собрался было повернуть назад, но тут услышал из сада приглушенные голоса, а затем тихий, но искренний смех. Ее смех. Катин.

Сердце у него екнуло, забилось в груди, словно птица в запертой клетке. Конечно, она была не одна. Какой же он болван! Естественно, Славка, так геройски бросившийся на ее защиту, пошел после этого провожать девушку домой. Теперь он герой в ее глазах, а Тёма поверженный злодей, обидчик, которого она презирает всей душой.

Артём, пригнувшись, чтобы не обнаружить своего присутствия, подкрался поближе к забору и затаился. Сквозь редкий штакетник сад проглядывался, как на ладони. Под большой раскидистой яблоней во дворе Катиного дома стояла уютная беседка, выкрашенная в белый свет. По периметру, словно гирлянды, были развешены лампочки. Света хватало, чтобы рассмотреть сидящих в ней близко друг к другу парня и девушку.

Славка, активно жестикулируя, что-то рассказывал полушепотом, видимо, чтобы не разбудить спящую Катину маму, сама же Катя внимательно наблюдала за его движениями, слушала и временами хихикала.

– Что ж ты ей там, гад, такое рассказываешь смешное? – процедил сквозь зубы Артём, крепко стиснув в руках букет, так что некоторые стебельки хрустнули, ломаясь под его пальцами.

Славка вдруг замолчал, посмотрел Кате в глаза, наклонился и осторожно поцеловал ее. Она не отпрянула, коротко ответила на его поцелуй. Тёма видел улыбку, заигравшую на губах рыжего дембеля, когда он отстранился. Внутри у Артёма все оборвалось. Он и сам не понимал, почему уведенное вызвало в нем такую бурю чувств, но за грудиной мгновенно разлилась ноющая боль, а в голове словно разорвалась бомба, ослепив сознание яркой острой вспышкой.

У Тёмы закружилась голова, резко затошнило, ладони вспотели. Стебельки тюльпанов заскользили во влажной руке, словно клубок змей. Он сморщился и отбросил цветы от себя. Они рассыпались, устлав ковром место у забора, где он прятался. Ему захотелось убежать. Быстро. Срочно. Только бы больше не видеть ухмыляющуюся физиономию Славки. Он развернулся, бутоны хрустнули под его старыми башмаками, но он не услышал этот звук, потому что в ушах бухали тысячи молотков. И он помчался вперед, не разбирая дороги, не видя ничего впереди себя. Он бежал до тех пор, пока в груди не сперло дыхание, пока не появились звездочки перед глазами, пока не вывернуло наизнанку его полупустой желудок.

Тёма отдышался, распрямился и кое-как доплелся до лавочки, притуленной к забору чужого дома. Там он смог перевести дух и немного прийти в себя.

Со стороны реки послышался шум. Молодежь нагулялась, парни и девушки возвращались в деревню. Артём не хотел с ними сталкиваться. Вообще никому не хотел показываться на глаза. Он кое-как поднялся и на полусогнутых ногах пошел к бабушкиному дому.

Проходя мимо Танькиного двора, он замедлил шаг, а затем остановился и прислушался. Из открытых настежь окон раздавался заливистый смех хозяйки и Васькин довольный бас.

Ну хоть кто-то сегодня счастлив! Хотя, подумалось Тёме, сегодня счастливы были все, кроме него самого. И Васька с Танькой, и Катя со Славкой. Даже Глеб сегодня отличился в клубе, вступившись за друга. И только он, Тёма, был побитым, униженным и брошенным. Одиноким и никому ненужным.

От этих мыслей защипало глаза. Артём вошел в свой двор. Калитка противно скрипнула, закрываясь.

– Надо завтра смазать, – буркнул он машинально, поднимаясь на крыльцо.

На горизонте показались первые солнечные лучи, а значит близился рассвет. Когда он вошел в дом, то обнаружил, что баба Шура уже проснулась. Старушка сидела на кровати в ночной рубашке и расчесывала гребешком седые длинные волосы. Тёма замер в дверном проеме. Он никогда не видел бабушку такой. Обычно на голове у нее всегда был строгий пучок, никогда из прически не выбивалось ни волоска.

– Привет, бабуль, – тихонько поздоровался Артём.

Баба Шура вздрогнула от неожиданности и подняла на внука глаза.

– Напугал, – проворчала она, поднялась и накинула на плечи фланелевый халат. – Что с лицом?

Она сморщилась, глядя на его распухший глаз и подсохшие раны.

– Получил по заслугам, – махнул рукой Тёма и горько усмехнулся.

– А ведь я говорила, что здесь все по-другому, – покачала головой баба Шура.

– Ты опять куда-то уходишь, – спросил Тёма, не двигаясь с места.

– Картошку надо прополоть, – ответила бабушка. – Пока не жарко.

– Хочешь, помогу тебе? – вдруг предложил внук.

Старушка посмотрела на него так, словно впервые видела.

– Ты не заболел часом?

– Кажется, наоборот, выздоравливаю, – печально улыбнулся Тёма.