Деревенщина

Глава 22.

Андрюха остался ждать в машине, прислонившись к дверце и затягиваясь крепкой сигаретой, дым от которой медленно таял в раскаленном зноем воздухе. А Тёма на негнущихся, словно ватных, ногах вошел в неказистое, облупленное здание банка. Стеклянная дверь, испещренная следами пальцев, жалобно взвизгнула пружиной. Внутри пахло старым линолеумом, пылью и едва уловимым запахом металла от банкомата.

Руки у него дрожали мелкой, предательской дрожью, пока он набирал отцовский номер. Каждый клик по экрану отзывался в висках глухим стуком. Он слушал протяжные, монотонные гудки, вжимаясь спиной в холодную стену, и ждал того самого долгожданного щелчка, означающего, что собеседник ответил на звонок. В ушах стоял звенящий шум, заглушавший тихую музыку из динамиков и скрип двери, когда в банк вошла пожилая женщина с авоськой. Наконец, отец снял трубку.

– Пап… – голос парня сорвался на всхлип, предательски подведя его. – Моя карта…

– Что с ней не так, сынок? – спросил Владимир Иннокентьевич, и Тёма уловил в его тоне привычную, стальную усталость.

– Она пуста, – сообщил Тёма почти шепотом, сжимая трубку так, что костяшки пальцев побелели. – Ты забыл ее пополнить!

В последней фразе прозвучал упрек.

– Я не забыл, Артём, – твердо, без тени сомнения, сказал отец. Каждое слово било по натянутым нервам, как молоток. – Я хочу, чтобы ты получил урок. И понял, что деньги не в банкомате добываются, а зарабатываются потом и кровью.

– Но папа… – Тёма в отчаянии топнул ногой по скользкому полу, и эхо глухо отозвалось под низкими потолками. От злости и негодования в глазах потемнело. – Где я их тут должен заработать?! Тут захолустье!

– Тем более, – старший Лимонов был непреклонен, его голос звучал, как приговор. – Тратить особо некуда.

– Но мне они нужны! – взвыл парень, сразу обратив на себя внимание немногочисленных посетителей. Пожилая женщина у кассы испуганно отвела взгляд. – Мне правда надо…

– Я больше не дам ни копейки, – отрезал отец, и в трубке воцарилась мертвая тишина. – Все! У меня совещание.

Звонок отключился. В Тёминой голове, горячей и тяжелой, лихорадочно крутились мысли, сталкиваясь и разбиваясь друг о друга. Если он не достанет пятьдесят тысяч, чтобы расплатиться с Танькой, та растреплет обо всем Ваське. Глеб и так с ним не разговаривает, потерять последнего человека, который все еще ему верил, было нельзя, как нельзя было перерезать последнюю соломинку, хрупкую и тонкую, удерживающую его над пропастью полного одиночества.

– Диля! – озарила парня идея, и в сердце забрезжила слабая надежда на спасение.

Если отец сейчас в офисе, значит мачеха дома одна. Она, после того как удачно выскочила замуж за его олигарха Лимонова, все пыталась наладить с пасынком отношения, заискивающе улыбаясь и даря ненужные подарки, но Тёма не особо ее привечал, считая глупой и пустой. Сейчас он предоставит ей возможность заполучить его расположение. Цену он себе знал.

– Диля, привет. Это Тёма… – затараторил он, едва мачеха ответила на звонок, и постарался вложить в голос как можно больше тепла и беззащитности.

– Тёма… – Диля несколько растерялась. – А Володя на работе…

– Знаю. Но я с тобой хотел поговорить! – понизил он голос, делая его более доверительным.

– Со мной? – испугалась женщина. – Что-то случилось?

– Конечно, случилось, Диль! – задохнулся Артём, изображая панику. – Я сижу в этой дыре, без тачки, без денег… У меня даже кроссовок нет! Хорошо, что приятель старые ботинки одолжил.

Диля тихонько охнула, и Тёма мысленно ухмыльнулся – попал в точку.

– Тебя обокрали? – с тревогой спросила она.

– Можно и так сказать, – горько вздохнул Тёма, глядя на свое отражение в темном экране банкомата – помятое, бледное, с лихорадочным блеском в глазах. – Отец не хочет меня слышать, перекрыл доступ к счету. И у меня проблемы… Серьезные.

– Ты хоть питаешься нормально, Тём? – в голосе Дили прозвучали нотки той самой жалости, на которую он и рассчитывал. – Регулярно?

– Периодически, – отмахнулся Тёма, с раздражением проводя рукой по лицу. – Меня сейчас не это беспокоит…

– Во что ты опять ввязался? – Диля перешла на шепот, будто боялась, что их подслушают стены дома.

– Ты можешь просто сбросить на мою карту денег? – не стал вдаваться в подробности Тёма, переходя к сути. – Не задавая лишних вопросов.

Мачеха на том конце провода притихла и засопела. Он буквально слышал, как в ее голове борются страх перед мужем и желание купить расположение пасынка.

– Да я бы с удовольствием, Тём. Только твой отец строго-настрого запретил мне это делать, – вздохнула она. – Узнает, что помогаю тебе, будет дома скандал.

– Диля… – взмолился парень. – Прошу тебя! Хочешь, на колени перед тобой встану? Только помоги!

– А сколько тебе нужно? – осторожно, с опаской спросила женщина.

– Пару сотен, – Тёма решил, что этого на первое время ему должно хватить. Он сказал это небрежно, как о чем-то само собой разумеющемся.

– Ой… Такую сумму Володя точно заметит, – Диля будто бы извинялась, и Тёма почувствовал, как надежда начинает ускользать, как вода сквозь пальцы. – Я посмотрю сколько смогу… Много не обещаю…

– Ладно, – Тёма обреченно махнул рукой, хотя она его и не видела. В горле встал горький ком. – Давай, сколько можешь!

Он раздраженно нажал кнопку отбоя и, тяжело дыша, прислонился лбом к холодному корпусу банкомата. Металл слегка остужал его разгоряченный лоб. Через несколько минут, показавшихся вечностью, на телефон пришло оповещение. Парень быстро открыл сообщение от банка и разочаровано замычал.

– Тридцатка? Серьезно? – он прошептал это с такой горечью, будто это была не сумма, а приговор.

Тёма тут же сунул карточку в банкомат, его пальцы дрожали, когда он набирал пин-код. Аппарат, будто нехотя, с надрывным жужжанием выдал пачку мелких, помятых купюр. Он пересчитал их прямо у аппарата, сунул в карман джинсов и вышел, не глядя по сторонам.

– Ну что? Гуляем? – радостно потер засаленные руки Андрюха, когда Тёма, понурый, вернулся в машину. – Отсыпал батя бабла?

– Не гуляем, – безжизненно покачал головой Артём, глядя в запыленное боковое стекло. – Он сказал, что больше не даст ни копейки.

– Тяжелый случай, – нахмурился Андрюха и поскреб небритый, колючий подбородок. В его глазах мелькнуло не сочувствие, а скорее деловое любопытство.

– Вот, – Тёма протянул ему тысячу рублей, смятые купюры казались жалкими в его ладони. – Мачеха скинула с барского плеча.